Пришествие цивилизации (сборник)

Тема

Виталий Забирко

ЗА СТЕНАМИ СТАРОГО ЗАМКА

Камил сидел на диване, болтал ногами и наблюдал, как мать мечется по квартире и собирает вещи.

— Мам! — позвал он. По своему несовершеннолетию он не понимал, что попытка отвлечь женщину от укладки чемоданов равносильна попытке отнять у голодного тигра кусок мяса. Конечно, не столь опасная, но абсолютно бесполезная.

— Мам! — снова позвал он.

Реакция нулевая.

— Мам, ты слышишь? Меня в замок пустят?

— Отстань, ради бога… — сдавленно выдохнула мать.

Нажав коленом на крышку чемодана, она проявляла недюжинную силу, пытаясь его закрыть. Или раздавить. Если посмотреть со стороны, то, пожалуй, точнее было второе.

— Пустят… — процедила она. — И меня пустят, всех пустят…

Замки, наконец, щелкнули, зафиксировав чемодан в бегемотоподобном состоянии. Мать сдула с потного лба челку.

— Билеты у нас уже куплены, — сказала она, — так что не беспокойся, в вагон мы сядем, и никуда я без тебя не уеду.

— Вагон? — Камил опешил. — Причем тут вагон? Да нет, мам, я тебя не о поезде спрашиваю! Даже смешно, будто я маленький, чтобы такое спрашивать! — Он соскочил с дивана и сунул ей под нос открытку. — Я про замок! Вот посмотри… Видишь? Меня туда пустят?

— Замок? — она отрешенно скользнула взглядом по открытке. — Ах, Козинский замок… — Больше она ничего не сказала, потому что ее глаза уже нацелились в следующую жертву — желтую кожаную сумку.

— Так, мам… — вновь заканючил Камил.

— Пустят, пустят… — отмахнулась мать. Сумка начала полнеть необъятным кожаным брюхом. — Костюмчик теплый, тебе на вечер, там ночи холодные, село… Куда это тебя пустят?!

— Да в Козинский же замок! И не бери ты этот костюм — не замерзну! Лучше меч мой возьми.

— Ну уж нет! Я твоими войнушками по горло сыта! Деревяшку себе и там выстругаешь!

Сумка жалобно заскрипела, поглощая злополучный костюм. Затем последовали свитер, джемпер, пара рубашек, блузка, юбка, две кофточки, шерстяное платье…

— Мама, — заворожено спросил Камил, как обычно делал в таких случаях папа, — мы что, на Северный полюс едем, да?

— Не мешай! — рассердилась мать. — Лучше займись-ка своим делом! — Она начинала нервничать, потому что желтая сумка уже превратилась в округлого упитанного монстра, а рядом высилась груда еще не упакованных вещей.

Камил немного подумал, какое у него может быть сейчас свое личное дело, и снова осторожно спросил: — Мам, так меня все-таки пустят в Козинский замок или нет?

— О, господи! — простонала она, и это в равной степени относилось как к сыну, так и к желтому чудовищу, начинающему проявлять признаки несварения желудка. — Пустят!!! Я-сама-тебя-туда-выпру-в-три-шеи-только-отстань-ты-сейчас-от-меня!

Камил затих, примостился на диване и положил на колени открытку. Козинский замок был чисто славянским, без знаменитой западноевропейской мрачности — угрюмых неприступных стен и высоких сторожевых башен. Приземистая низкая стена из серо-рыжего сланца, а за ней немного сумрачные постройки — вот и все сооружение. Стась, наверное, скажет: «Подумаешь, замок! Разве это замок?» А сам будет отчаянно завидовать. А потом смирится и, открыв рот, будет слушать его, Камила, рассказы. Об отважных рыцарях, защитниках крепости, о дерзких набегах алчных и кровожадных крестоносцев… Ну и, естественно, его, Камила, похождениях.

К тете Аге они приехали в полдень. От станции до поселка пришлось тащиться пешком, что-то около двух километров. Было воскресенье, и о попутной машине нечего было и мечтать. К концу первых ста метров мать отобрала у Камила меч и, в доходчивой форме объяснив, что такому лоботрясу давно пора перестать играть в рыцарей-разбойников, сломала меч и забросила обломки в придорожные кусты, а в руки сыну всучила кое-что из многочисленных авосек, сумок и чемоданов. Вдобавок в сердцах сорвала с его головы газетную треуголку и отправила ее вслед за мечом.

Когда они ввалились на веранду к тете Аге, на матери, от жары и непомерной тяжести навешанных на нее сумок и чемоданов, не было лица, и тетя Ага, в ужасе всплеснув руками, бросилась вперед, чтобы успеть подхватить тело сестры. Охая и причитая, она усадила сестру на лавку за чисто выскобленный стол и принялась отпаивать холодным компотом.

— Что же это ты, а? — причитала она, а сестра сидела белокаменной зачарованной статуей, поглощала компот и не думала розоветь.

— Вечно ты нагрузишься как верблюд и тянешь на себе все… Куда это годится?! Палки на тебя нет, мужика хорошего, чтобы дурь раз выбил — и навсегда! Тетя Ага вошла в раж и даже показала (в воздухе, правда), как это нужно сделать.

— А то — муж… Разве у тебя муж? Вот приедет, я ему мозги прополощу!

Камил на минуту оторвался от кружки компота и представил, как тетя Ага полощет папины мозги. Папа, значит, такой худой и длинный, стоит перед тетей на всех четырех, лицо у него жалкое и постное, а тетя Ага, грозная и разъяренная, что-то месит внутри его головы обеими руками, а затем вытаскивает оттуда эти самые мокрые и белые, как выстиранное белье, мозги и, играя своими фантастическими мускулами, начинает их выкручивать. Ему стало жаль папу.

— У папы дома дела, — авторитетно заявил он. — Он, может быть, вообще не приедет.

— А ты сиди, умник! Тебя не спрашивают! — огрызнулась тетя Ага. — Дела. Много ты понимаешь… Дела! Знаем мы эти дела!

Но тайфун миновал, и тетя Ага уже только ворчала. Ее многочисленные подбородки перестали яростно трепыхаться и вновь уложились аккуратными ступеньками, лишь изредка вздрагивая. Мама наконец-то порозовела, облегченно вздохнула, будто переварила проглоченный аршин, и устало облокотилась на стол. — Что же это ты? — пожурила ее тетя Ага. — Прямо как девчонка. — Она махнула рукой. — Себя не жалеешь. А вон у тебя малец-то какой!

Камил допил компот и встал из-за стола.

— Спасибо, теть Ага.

— На здоровье, малыш, — кивнула она и, встав с лавки, принялась разбирать узлы.

Камил выскользнул в дверь, но затем просунул на веранду голову и шепотом позвал:

— Теть Ага, тетя Ага! — Чего тебе? Он поманил тетку пальцем за дверь. Она посмотрела на сестру, но та сидела, уставившись в пространство отрешенным взглядом, и не замечала маневров сына. Тетя Ага оставила узлы, разогнула спину и вышла на крыльцо. — Что тебе, Камил? — с внезапной теплотой спросила она.

Камил нерешительно переминался с ноги на ногу.

— Что, племянничек? Туалет? Вот тут, за углом…

— Да нет, теть Ага, мне не то, — смутился Камил и осторожно прикрыл дверь. — Вы мне, пожалуйста, расскажите, как пройти в Козинский замок, — попросил он свистящим шепотом. — Только так, чтоб мама не слышала… Хорошо?

Спрашивая, Камил не питал никаких надежд — сейчас получит затрещину — ишь, куда захотел, в замок! Посиди-ка дома! Но тетя Ага вдруг расплылась в улыбке, широкой и добродушной, и он увидел, что никакая она не строгая, как показалось вначале, а очень даже добрая и веселая. Она тоже покосилась на дверь и заговорщицки подмигнула ему — при этом большая мохнатая родинка, прилипшая к левому уху, задрожала как пиратская серьга.

— Это проще простого, — сказала она. — Главное в тебе самом. Чтобы не было в тебе страха, чтобы ты ничего не боялся. Ты не боишься?

— А чего?

— А всего, мой милый рыцарь, — многозначительно улыбнулась тетя Ага. — Видишь ли, замок охраняют вооруженные до зубов отпетые разбойники, и нет им числа… Может быть, ты сегодня не пойдешь?

Камил осуждающе посмотрел на свою тетку. Она быстро спрятала улыбку.

— Сейчас нет разбойников, теть Ага, — обиженно сказал он. За кого она его принимает? — Сейчас разбойниками пугают только маленьких детей, а они водились когда-то давным-давно, когда и рыцари, и сейчас их нет. А вы что, не знаете?

Тетя Ага поперхнулась. Тетя Ага одернула себя. Тетя Ага откашлялась.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке