Град Китеж

Тема

Садовников А

А. Садовников

Шло лето от сотворения мира 6746.За крепкими стенами детинца ревела метель, заносила Китеж снегом. Изредка сквозь тучи на миг прорывалось тусклое багровое солнце, и тогда метель становилась кроваво-красной. Суровой выдалась эта зима на Руси - первая зима монгольского нашествия. "Было тогда много тоски и скорби, и слез и вздохов, и страха и трепета от всех тех напастий, нашедших на нас..." писал летописец.Неярко тлела свеча перед образами, отбрасывая отсветы на сосредоточенное лицо князя. Ее слабое пламя смешивалось с синеватыми отблесками летящего за окном снега.- Княже, человек к тебе просится, - в горницу тяжело шагнул воевода Петр Ратишич.- Кто такой? - равнодушно спросил князь, не оборачиваясь.- Не сказывает. Говорит, татары близко, - угрюмо ответил воевода, пленника привез.Князь Глеб нахмурился. Уже близко... До последнего надеялись китежане, что стороной пройдут поганые, не полезут в заснеженные дремучие леса из-за крохотного городка. Полезли...- Зови, - Глеб махнул рукой, перевел взгляд на изузороченное морозом слюдяное оконце. Он уже знал о страшной гибели Рязани, Владимира, Переславля-Залесского- городов, знаменитых своими укреплениями и доблестью дружин. На чтоже надеяться Китежу с его двумя сотнями ратников? На чудо?Князь прерывисто вздохнул и тут же, сжав кулаки, мысленно обругал себя за проявление слабости. Ладно, что нет никого. Чуть слышно скрипнула дверь. Князь оглянулся. Сопровождаемый воеводой, вошел юноша лет двадцати, невысокий, но стройный и оттого казавшийся выше своего роста. Строгое красивое лицо, длинные темно-русые волосы, на лбу - свежий рубец от сабельного удара, едва заживший. С ног до головы нежданный гость был закутан в длинный зеленый плащ.Все это князь разглядел не сразу. Сначала его внимание приковали глаза юноши - холодные, цвета озерного льда, они словно принадлежали другому человеку- мудрому старцу, изведавшему в жизни все мыслимое и немыслимое. Князь даже поморщился, скрывая изумление и некоторый... страх? "Да что же это,- тоскливо промелькнуло в голове, - скоро от каждого куста бегать буду. Укрепи, Господи."- Здрав будь, княже, - юноша спокойно кивнул. Не рухнул на колени, не поклонился в пояс - лишь двинул подбородком.- И ты здравствуй, - высокомерно изрек князь, усаживаясь на резной столец.- Завтра здесь будут татары, - проговорил юноша, сбросил плащи опустился на лавку. Под плащом на нем были штаны из рысьего меха, такие же сапоги и великолепная кольчуга белой стали, украшенная серебряными изображениями птиц и зверей и золотыми загадочными знаками: молниями, заключенными в круг крестами, скрещенными секирами. Глеб не заметил ни дерзости юноши, ни его доспеха - так поразило его известие.- Завтра... Ждали через седьмицу.- Нет. Сегодня утром тысячи хана Чельгира были в одном переходе от Китежа. Они идут по реке, завтра будут под стенами.- Сколько их? - быстро спросил Глеб.- Я видел тысяч пять.- Пять тысяч?- князь невесело усмехнулся.В Китеже вместе с младенцами столько не наберется. Две сотни ратников, да мужиков в городе сотен двенадцать.- Княже, - перебил юноша, - я пришел помочь тебе. Мое имя Родомир, я волхв. Перунов жрец.- Волхв?Родомир вскинул голову, и его длинные волосы на мгновение закрыли лицо:- Я волхв, и я могу спасти город, но взамен...Князь хмуро улыбнулся: "Спаситель...". Он повернулся к Петру Ратишичу, молча стоявшему у окна:- Как мыслишь, воевода, одолеет сей язычник сорок сотен?Воевода не успел ответить. Родомир встал, расправил плечи и вытянул руки вперед - с кончиков пальцев сорвались ослепительные молнии, пробили заиндевевшую слюду в оконце и расплавили свинец переплета. В горницу ворвался метельный вихрь. В теплом воздухе снег таял и падал на пол каплями воды. Родомир что-то пробормотал, и ветер стих. Князь и воевода перекрестились, тревожно переглядываясь.- Священный огонь Сварога-прародитедя, малая часть его, - сказал Родомир, пристально всматриваясь в князя. - Огнем я татар не одолею, но не сам я буду биться с ними, призову Перунову дружину.Глеб медленно поднялся и в задумчивости заходил взад-вперед, постукивая каблуками красных сафьяновых сапог, вопросительно поглядывая на воеводу. Тот долго молчал, поглаживая седую бороду, наконец глухо сказал:- Все одно, город - не сдадим. А поможет волхв - хорошо, не поможет- так мы и сами не лыком шиты. Пойду я, княже, дружину собирать, да народ созову, оружие с кладовых роздам.Когда тяжелые шаги Петра Ратишича затихли, князь негромко обратился к Родомиру:- Какая же награда тебе надобна? - он подошел к юноше вплотную.Они стояли друг против друга и внешне были очень похожи - оба темноволосые, светлоглазые- двадцатипятилетний князь и двадцатилетний волхв.- Ты крещенный, волхв? - неожиданно спросил Глеб.Родомир отрицательно покачал головой- Я не был бы волхвом, если бы окрестился. Вызвав дружину Перуна для помощи христианам, я потеряю свою силу.Глеб сделал вид, что не заметил последних слов, и повторил:- Так какой же награды ты просишь?- Я прошу немного, княже. Если я одолею татар, пусть с этого дня в твоем княжестве не возбраняется людям вершить священные обряды предков и возлагать требы старым богам. Старые боги уже уходят, но они еще сильны, обильные жертвы могут вернуть их. И тогда они спасут Русь, как спасали ее веками.- Ты предлагаешь мне перейти в языческую веру?- Нет же! - Родомир досадливо скривился. - Я не прошу тебя самого возносить хвалу Перуну! Я прошу не мешать делать это истинным сынам Сварога-прародителя, не преследовать их за веру предков. Судьба города или лишняя похвала попов - выбор за тобой, княже.И тут в зияющее отверстие пробитого окна влетел белый орел и, сложив огромные крылья, сел на плечо волхва. Родомир ласково погладил орла и торжественно произнес:- Перун слышит нас.- Быть по сему, - молвил князь решительно, - если благодаря твоей помощи татары не возьмут Китеж, я исполню твою просьбу.Родомир поклонился:- Прими мою благодарность, княже. И помни, ты дал слово при Перуновом посланце.Придерживая птицу, вцепившуюся когтями в его плечо, Родомир еще раз поклонился и вышел.Князь осенил себя крестным знамением и кликнул гридня, охранявшего дверь:- Позови отца Никифора. Да поспеши...Отец Никифор выслушал князя внимательно, спокойно, речь повел издалека вспомнил и Андрея Первозванного, и Владимира Крестителя, и волхвов, предсказавших рождение Христа. Вспомнил восстание язычников Ходоты, жестоко подавленное Владимиром Мономахом. Долго и складно рассуждал о значении церкви, о важности ее помощи князьям, о чудотворных иконах...В конце концов Глеб не выдержал:- Совета твоего прошу, отче! Я и сам православный, но если и впрямь поможет Родомир?! - он покосился на разбитое окно.- Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых, - сухо ответствовал священник, - но, ежели согласишься с язычником, забудь о блаженстве. Незамолимый грех. Едино лишь заступничеством Христовым спасется Китеж. Давно ты, княже, в храме божьем не был, вот и поддался искушению диавольскому. Сегодня после вечерни побеседуем, сын мой, - не слушая князя, отец Никифор удалился.Глеб подошел к окну, хмуро глядел на город, полускрытый вьюгой. Метель затихала, открывая уже клонившееся к .закату солнце. Так, стоя у окна, князь дождался благовеста в Успенском соборе, созывающего православных к вечерне.В церковь он пошел пешком; прислушиваясь к скрипу снега под ногами, вспоминал слова деда - Всеволода Великого: "Голос у колоколов погромче княжеского..." Сегодня Глеб хорошо понял смысл этих слов.

...В морозной дымке вставало над Китежем солнце, чистое золото его лучей звенело в хрустальном воздухе, сияло на крестах церквей, высекало льдистые искры из щитов и кольчуг, горело на шеломах ратников, на лезвиях мечей. Город изготовился к бою.На просторном дворе детинца Родомир вкопал за ночь четыре столба и привязал к ним ноги принадлежавшей пленнику лошади. Сам татарин, накрепко прикрученный к седлу, вращал узкими черными глазами, с ужасом наблюдая за действиями волхва, - тот деловито обкладывал коня и всадника дубовыми и березовыми поленьями, охапками носил бересту. Кричать пленник не мог Родомир предусмотрительно заткнул ему рот.Все это Глеб видел из окна пустой сейчас трапезной - Родомир просил, чтобы никто не заходил на двор во время волхования. Князь с любопытством наблюдал за невиданным языческим священнодействием и представлял грядущее неприятное объяснение с отцом Никифором. Увлеченный жертвоприношением и своими мыслями, князь даже не сразу услыхал городской набат.Набатный колокол бил гулко и тревожно, раскатистое эхо летала над Китежем, запутываясь в узких улочках, отражаясь от бревенчатых стен.- Пришли, - угрюмо произнес воевода. Он стоял на стене рядом с воротной башней, окруженный несколькими мечниками. По крутой лестнице на стену поднялся Глеб.На противоположном берегу Светлояра появились первые татары, их низкорослые лошади вязли в снегу, взрывали грудью сугробы и выносили своих всадников на озерный лед, очищенный ночным ветром. Черная волна неудержимо накатывалась из леса, расползалась по льду многоголовым месивом.Глеб встал рядом с воеводой, сжимая рукоять меча. На лице князя застыла спокойная уверенность, ратники и горожане искоса поглядывали на него и, радуясь бесстрашию князя, степенно переговаривались:- Не так страшен черт...- Ров вот только неглубокий, а стены надежны...- Половцев бивали и этих одолеем...Двести ратников и полторы тысячи вооруженных горожан ждали нападения. Среди ратников было несколько рязанцев, проничей и ижеславичей из рязанской дружины, которым князь поручил оборону воротной башни. Уже побывавшие в сече с татарами, они хорошо понимали, что город обречен, но спокойно готовились к бою, ничем не выказывая своих нерадостных мыслей.Двумя темными потоками конница степняков окружала Китеж, отсекала город от мира. Кольцо замкнулось, татары спешивались, тащили наспех сколоченные осадные лестницы. Из их рядов выскочил всадник в половецком доспехе, осадил коня у ворот и, задрав голову в лисьей щапке, закричал:- Непобедимый хан Чельгир обещает вам жизнь, если...Князь Глеб повелительно взмахнул рукой, коротко свистнули стрелы, впились в грудь и лицо половца. Испуганный конь метнулся в сторону, унося за собой запутавшегося ногой в стремени мертвеца.Оглушительно завопив, осыпая Китеж стрелами, татары бросились на приступ. Перебросив через ров обтесанные стволы деревьев, выдвинув лестницы, полезли на стены. Падали, пронзенные русскими стрелами, летели вниз с раскроенными черепами, заливали снег дымящейся кровью, но лезли вновь и вновь. Отчаянно рубились китежане, висел в воздухе железный лязг оружия, крики умирающих смешивались с визгом степняков, летели ввысь, в чистое равнодушное небо...Поняв, что с наскока город не взять, татары отхлынули, подхватив раненых, провожаемые торжествующими криками защитников Китежа. Воевода и князь не радовались - видели, что на первый приступ хан послал не больше тысячи воинов. Что для Чельгира две-три сотни погибших? А вот погибших ратников заменить некем...И татары ринулись снова после короткого перерыва - все до единого. Лестниц у них было чуть ли не больше, чем ратников на стенах Китежа. Прикрываясь щитами, особый отряд степняков волок огромное сучковатое бревно - таран.- Попрощаемся, княже, - сумрачно сказал воевода.Князь кивнул, но ничего не успел ответить - на город опушилась туча стрел, под ударами тарана затрещали оковаивые медью ворота. Одним из первых погиб старый Петр Ратишич - длинная татарская стрела пробила незащищенное кольчугой горло, кровь хлынула изо рта, заливая седую бороду воеводы, но и мертвый он не выпустил из руки литую булаву, разбившую немало удалых степных голов... С яростью обреченных отбивались китежане, падали, раненые, с высоких стен, но и внизу дрались с врагами, пока не обрывали их жизнь кривые сабли. Уцелела едва половина дружины, татары побежали. Еще совсем немного - и рухнут ворота, а одновременно биться на стенах и в самом городе - просто не хватит людей.Глеб наискось, от плеча, разрубил степняка, и, услышав за спиной странное гудение, обернулся. Над двором детинца пылал огненный столб, ослепительное бездымное пламя неудержимо поднималось, поднималось, соединяя небо и землю... Взяв двоих дружинников, князь торопливо пошел в детинец.Рсдомир стоял перед уже потухшим костром, воздев руки, обратившись лицом к солнцу. Как только князь и дружинники вбежали на двор, волхва окутала искристая непрозрачная дымка, затянула все вокруг, клубящимся туманом взвилась до самых крыш. Когда туман рассеялся, во дворе стояла конная сотня. Сотня витязей в ало-золотых плащах, в золотых латах, сверкающих смарагдами и яхонтами, ладами и окатным жемчугом, на снежно-белых конях. Конники стояли квадратным строем - десяток по челу, десяток по крылу.- Открывай ворота, князь! - Родомир, пошатываясь от усталости, белый, как полотно, подошел к Глебу. - Я сумел вызвать Перунову дружину... Договорив, он мешком рухнул к ногам князя.- Жив, дышит, - сказал склонившийся к нему ратник, - да он спит! Кто он, княже?Глеб не ответил, лишь указал подоспевшим холопам: "Унесите в терем". Он не успел приказать открыть ворота - ало-золотая дружина пришла в движение, витязи выехали к воротам и их кони одним прыжком перемахнули пятисаженную стену! Ало-золотые витязи слитным движением выхватили из ножен мечи и врубились в самую гущу татар, одновременно разворачиваясь цепью. От них отлетали стрелы, их не брали сабли степняков, а их белые кони не замечали препятствий.Сотнями, тысячами трупов устилали небесные всадники окрестности Китежа, струились в снегу кровавые ручьи. Успевшие взобраться на стены враги прыгали вниз. Воодушевившиеся китежане бросались за ними, скатывались в ров, выбирались из него и вступали в сражение. Из леса на рысях выезжали засадные сотни Ченьгира, но навстречу им, из распахнувшихся ворот города, пригнувшись к гривам коней, вылетела княжеская дружина!Степняков обуял страх. Они кинулись наутек, ища спасения, но ало-золотые витязи настигали их, безжалостно рубили даже бросивших оружие. Стремительным наметом мчались белые кони, втаптывали в снег и татар, и их лошадей. Меткие стрелы китежан, рязанцев, проничей, ижеславичей догоняли татар, пытавшихся скрыться в лесу.Настал миг, когда повалился с истошным воплем последний степняк, и тогда ало-золотые витязи снова выстроились квадратом, и белоснежные кони помчали их в небо. Смотрели онемевшие от радости жители Китежа, как все выше и выше поднимаются небесные, скрываясь в бездонной синеве, как тают они в призрачной дымке...Все до единого колокола разом зазвонили в Китеже, поплыл над городом, над Светлояром, над лесом ликующий малиновый звон.Глеб утер пот со лба, вложил меч в ножны и подозвал двух доверенных ратников из ближней дружины:- Ступайте в детинец, спросите, где язычник Родомир, - он запнулся, отвел глаза, - Родомир... "Голос у колоколов погромче княжеского...".Озлившись на собственную нерешительность, князь возвысил голос:- Сего Родомира повязать и в поруб бросить!Через полчаса князь уже заканчивал речь перед дружиной и горожанами:- Спаситель внял мольбам нашим и рассеял поганых!- Возблагодарим Господа Бога нашего! - подхватывали священники. Народ ликовал, на все лады обсуждая великое чудо.Служили благодарственный молебен, снова звонили колокола, стелился под сводами церквей благоуханный ладановый дымок...

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке