Любовь и шпионаж (3 стр.)

Тема

В этом было что-то интимное.

– Добра! – отозвалась я. – Разве это просто доброта, если ты… если тебе кто-то… нравится?

По его глазам я увидела, что он догадался, но это не обеспокоило меня. Пусть знает! О, если б я могла сделать так, чтобы он произнес желанные слова, – хотя бы лишь потому, что жалеет меня и понял, как я его люблю! Я уже решилась поймать его на слове, если он даст мне этот шанс; тогда я сказала бы Ди, что он страшно влюблен в меня, – это заставило бы ее скорчиться!

Я не сводила с него глаз, предоставляя им высказать все за меня.

Он понял, в этом не было сомнения; но он не сказал тех слов, на которые я надеялась. Он помолчал, а потом, пристально глядя по направлению к двери бальной комнаты, заговорил очень нежно, словно я была капризным ребенком, которого надо утешить (хотя я старше Ди на целых четыре года):

– Благодарю вас, Бесенок, за то, что вы проявили себя таким преданным маленьким другом. Вижу, что вы действительно заинтересованы в моих делах, и, думаю, могу сказать вам, почему мне так нужно ехать в Алжир… хотя очень возможно, вы уже угадали – ведь вы такое интуитивное созданьице! И кроме того, я не очень тщательно скрывал свои чувства, – далеко не так тщательно, как следовало, поскольку понимал, как мало могу предложить такой девушке, как… ваша сестра… Теперь вы поняли все, не правда ли? – даже если не понимали раньше. Я люблю ее. И если отправлюсь в Алжир…

– Не говорите больше ничего! – резко прервала я его. – Мне больно это слышать! Я поняла. Я… догадывалась и раньше.

Это была правда. Я догадывалась, но не позволяла себе верить. Я надеялась – безнадежно. Он был добрей ко мне, чем какой бы то ни было другой мужчина за все горькие двадцать три года моей жизни.

– Диана могла бы сказать мне! – продолжала я, задыхаясь, чтобы только не допустить долгих пауз между нами: я была достаточно горда для того, чтоб не дать ему увидеть меня плачущей (впрочем, если б это могло изменить положение, я упала бы к его ногам и оросила их слезами). – Но она никогда не говорит мне о своих делах!

– Мисс Диана так неэгоистична и так любит вас, что, действительно, предпочитает больше говорить о ваших делах, чем о своих, – заступился он за нее; и тогда я почувствовала, что могу ненавидеть его так же сильно, как ненавидела Ди, – всем сердцем. В тот момент мне захотелось убить ее и понаблюдать за его лицом, когда он найдет ее мертвой, навсегда потерянной для него.

– Кроме того, – торопливо добавил он, – я еще не говорил с ней о замужестве, не спрашивал ее согласия, потому что… мои перспективы пока далеко не блестящи… Но она знает, конечно, что я люблю ее…

– А если б вы получили консульство, вы задали бы ей этот важный вопрос? – перебила я.

– Да. Но я говорю вам все это только потому, что я… что вы были сегодня так любезны. И мне захотелось, чтобы вы знали все.

Любезна! Да, я была чересчур любезна с ним. Но если б толчком ноги я могла разрушить для него всякую надежду на будущее, т. е. надежду относительно моей сводной сестры Дианы Форрест, я бы сделала это так же охотно, как когда-то в деревне топтала муравьев, чувствуя наслаждение при мысли, что я – даже я! – имею власть над жизнью и смертью.

Я с трудом подавила рыдания. Я вообще никогда не была слишком мужественной, а теперь чувствовала себя совсем разбитой, готовой умереть. И обрадовалась, когда услышала, что музыка в бальной комнате прекратилась.

– Вот! – сказала я. – Два танца, о которых вы меня просили, окончились. Я уверена, что вы ангажированы на следующий.

– Да, Бесенок, я ангажирован.

– Кем? Ди?

– Нет, с мисс Дианой я буду танцевать тринадцатый номер.

– Тринадцатый? Несчастливый номер!

– Любой номер счастлив, раз он дает мне возможность быть с ней.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора