Феномен Всадников

Тема

Виталий Бабенко

Совершенно секретно

№ XJ/86/I—IV

Приложение к отчету Комиссии по исследованию «феномена Всадников»

ТИП ДОКУМЕНТА: магнитофильм

НАИМЕНОВАНИЕ: устные свидетельства очевидцев, записанные на пленку в период с 14 по 18 августа 19.. года.

ОСОБЫЕ ПРИМЕЧАНИЯ: информация, относящаяся к явлению, получившему название «феномен Всадников», представляет собой материал государственной важности и разрешена к изучению только лицам первой категории благонадежности. Ввиду необъяснимости явления, потенциальной возможности его рецидива в самые непредвиденные сроки и в самых непредвиденных местах, а также ввиду его высокой опасности для населения и перспективной применимости для нужд обороны страны, считать все связанное с ним государственной тайной номер один.

Значит, как все это происходило? А через пень-колоду! Никогда такой чертовщины не видел. То есть, я хочу сказать, никогда еще нас так не били. И вообще, до сих пор вспоминаю — мороз по коже. Хотя, с другой стороны, кто вам еще расскажет, как не я. Из наших мало кто остался в живых. Я да еще Рокки, и то случайно. Как мы не рехнулись — по сей день не соображу. Впрочем, ладно, по порядку так по порядку.

Получил я приказ оцепить Сырую горку. Это, знаете, как выедешь из Майлдфогза на север — справа такой холмик. Конечно, откуда эти «чучела» появятся — никто не знал. Известно было только, что они невесть откуда взялись, что скачут они — дай Бог нашим «джипам» так мчаться — и что из своих рогатин они стреляют без промаха. И все. Как стреляют, куда в них целить — черт его знает, ни один из наших медноголовых, штабистов то есть, об этом понятия не имел. А туда же — держать оборону! Это мы потом разобрались, что стрелять-то вовсе ни к чему. Ну, то есть все равно что по облакам садить. Да и в тыл могли зайти — тогда бы мы вовек ни одного выстрела не сделали. Короче, приказ есть приказ. Шепнул я ребятам, чтобы окопались, залегли и дышали в две сопелки да начеку были. Сам с Рокки в наблюдательном окопчике засел.

Торчим там, ждем. Час ждем, два. Нервы, понятно, взвинчены. Последнее это дело — не знать, ни с кем воюешь, ни как воевать надо. Только и надеемся, что на наши железки. Вдруг по «уоки-токи» кричат: видели их с вертолета около Оберона. Разделились, мол, они (вы-то знаете: их всего — плюнь и разотри! — восемь штук было), и трое в нашу сторону скачут.

Передал я по цепочке, чтобы приготовились, и замер. Гляжу во все гляделки. И надо же, как не повезло! Прямо на нас они вышли — все трое. Это вам небось кажется: вроде бы трое — ерунда, коли мы тогда ничего не знали. Мы тоже так подумали в первый момент. Сейчас-то я полагаю, вам и одного хватило бы.

Значит, смотрю я — пыль на дороге столбом: во весь опор несутся. Смешно сказать, я их толком и не рассмотрел. Так… здоровеннные, в бурой одежде с какими-то черными полосами, и коняги у них что надо — черные, огромные, прямо носороги. Несутся и палки свои выставили. По-моему, они нас еще за милю почуяли. Нюх у них дьявольский, так дело выходит. Вроде бы иной шпак в двух шагах мимо нас пройдет — не заметит, а эти заранее знали и где мы, и сколько нас, и что с нами делать.

Ну, как ярдов на двести приблизились, я команду дал. Вот тут-то чертовщина и началась! Сперва «эм-шестнадцатые» заработали. А чего вы удивляетесь? Вы на мое место встаньте. Не из минометов же по этим «чучелам» начинать. Я сам поймал в прицел одного — и даю очередь. Наповал, кажется, должно быть. Ни черта! Скачет себе, очень даже серьезно, и ничегошеньки ему не делается. Наши все палят как сумасшедшие. Вы представьте: два боевых взвода — мой и приданный — работают по трем мишеням! Ведь клочья должны лететь. Так нет же! Только скорость замедлили, а потом и вовсе остановились. Ярдах в ста. Смотрю, кто-то очередь трассирующими дал. Точно в грудь ложатся, а результат — ноль. Нет, не броня… Это уж верняк. Если бы броня — пули отскакивали бы, их видно было бы. А здесь — как будто в туман палишь. Уходит в него очередь, словно в вату, а ему вроде бы любопытно даже: стоит спокойненько и нашу позицию разглядывает.

У меня волосы дыбом встали. «Уоки-токи» орет, «старики» интересуются, что у нас происходит, а как я им объясню? Атака без нападения и оборона без результатов? Ладно. Страх до костей пробирает, но я виду не подаю, ору команду. Парни прореагировали: слева «чертово фоно» заиграло. Ну, крупнокалиберный пулемет иначе. Опять та же свистопляска: бессмысленная пальба по призракам. Только боезапас попусту расходуем.

Ну вот… Стало быть, когда «фоно» по ним чесать стало, им, видимо, надоело. Приложили «палки» к плечам — и, я вам доложу, начался сущий ад. Голубая вспышка — нашего нет. Вспышка — попадание. Как они это делают — ума не приложу. Человек будто взрывается. Мгновенно. Ни крика, ничего. Раз — и розовое облачко. Скорее, красное. Мелкие-мелкие брызги такие, словно аэрозоль. А ветер разгонит — пусто. Хоть бы клочья обмундирования оставались или оплавленный металл. Так нет… Облачко вместо человека — и следов никаких.

Ясно, думаю, крышка нам всем у этой самой Сырой горки. Но хоть гранаты-то могут их взять? Противотанковые? Куда там! Наводишь базуку, пуляешь, чушка вонзается в грудь этой твари или не вонзается, а долетает до груди и… исчезает. Ни разрыва, ни дырки.

А они так методично, без особой спешки — хлоп! хлоп! — мои ребята в брызги превращаются. Отшвырнул я рацию, сам дрожу, хочется зарыться в землю ярда на три или пулю в лоб пустить. Прощай, мама, шепчу, прощай, Пинни, распылят меня сейчас на кровавые брызги, в душу их, этих тварей, до гробовой доски! Кричу ребятам, чтобы драпали куда глаза глядят, да при этом «красноногих», артиллеристов, значит, матерю на чем свет стоит — почему нас не прикрывают? Те словно услышали: снаряды прямо перед копытами рваться стали. По нам тоже могли лупануть: расстояние-то маленькое, но мы об этом не подумали — обрадовались здорово. Решили, выкрутимся. Если по правде, теперь-то я вижу: тут и «фокстрот» не помог бы,— это, по-нашему, ядерная бомба в двести килотонн,— но тогда мы воспрянули. От ужаса волосы под каской шевелятся, а все равно ликуем.

И тут, парни, мы с Рокки такое увидели — до могилы в кошмарах сниться будет. Разрывы сплошной стеной от нас Всадников скрыли, и вдруг… сначала один проламывается сквозь эту стену, потом второй и третий за ним. Словно не стопятидесятипятимилли-метровые рвутся, а фонтаны воды поднимаются, и этой нечисти одно удовольствие сквозь них проезжать. Да…

И опять наши лопаться стали, как живая шрапнель,— справа, слева, справа, слева. Мы ждем — когда же наша очередь придет? Думаю, сейчас Рокки брызнет, потом я. Или сперва я, а затем Рокки. Бежать? Бежать смысла не было. Во-первых, куда, а во-вторых, зачем? Все равно на бегу снимут.

Как получилось, что мы с Рокки в живых остались — понятия не имею. То ли прицелился один из них плохо — да нет, не может такого быть, всех-то остальных они без промаха расчесали, то ли какой-нибудь валун или куст за фигуру человека приняли. Короче, мне в глаза голубым плеснуло, взорвалась перед нами земля, мелкая такая пыль вверх взметнулась, горячая очень, но не раскаленная, правда.

И нас засыпало…

Очнулся я уже в госпитале: Всадники черт-те куда унеслись, на поиски новых объектов, наверное, а нас подоспевшие саперы откопали.

Бред? Конечно. Точнее, похоже на бред. А на самом деле все так и было. Естественно, нам сначала не верили. Ведь до поры до времени только слухи ходили, что после встреч с Всадниками люди исчезают: хочешь верь, хочешь нет. Штабные крысы все расспрашивали, куда взвод делся да почему Всадников пропустили. Впрочем, только поначалу они нас вопросами мучили. Да и чего с этих ублюдков взять, если они из своих крысиных нор ни черта не видели: бой-то наш дерьмовый минут пять всего длился. А потом, когда в других местах то же самое случилось,— поверили…

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке