Физики (2 стр.)

Тема

Вдоль берега тянется каменная ограда. В гостиной теперь уже мало населенной виллы обычно находятся три пациента: случайно, а может быть, и не совсем случайно, все они физики. В санатории царят гуманные порядки, и поэтому здесь не разлучают тех, кому надлежит быть вместе. Каждый из физиков окружил себя, как коконом, своим собственным воображаемым мирком. Трапезы у них совместные, и во время еды они либо обсуждают научные проблемы, либо просто таращат глаза, уставившись в пространство, — милые, безвредные и очень симпатичные психопаты; они сговорчивы и скромны, поэтому уход за ними — удовольствие. Одним словом, их можно было бы считать образцовыми пациентами, если бы недавно не произошло нечто неприятное, более того — чудовищное: один из них три месяца назад удавил свою сиделку. А вот теперь такой же случай произошел снова. И снова в доме появилась полиция — в гостиной против обыкновения людно. Медицинская сестра лежит на паркетном полу в трагической позе, не оставляющей сомнений в том, что она мертва; лучше, если она будет находиться в глубине сцены, чтобы зря не пугать публику. Однако должно быть видно, что здесь происходила борьба; в комнате царит беспорядок: на полу валяются два перевернутых кресла и торшер; слева опрокинут круглый стол, и зрителям видны его ножки. Превращение виллы — здесь когда-то была летняя резиденция Цандов — в психиатрическую лечебницу наложило на нее особый отпечаток. Стена в высоту человеческого роста выкрашена гигиеническим белым лаком, выше видны остатки лепных украшений. В глубине сцены — маленький холл, в нем — три двери, обитые черной клеенкой; они ведут в палаты физиков. Каждая из них обозначена номером — один, два, три. Слева, у входа в холл, нескладно торчит радиатор центрального отопления; справа — умывальник, возле него на металлическом пруте развешены полотенца. Из комнаты номер два (средней) доносятся звуки скрипки и рояля. Играют Бетховена, «Крейцерову сонату». Слева большие окна, от самого пола, покрытого линолеумом, выходят в парк; по обе стороны окон висят тяжелые шторы. Дверь ведет на террасу, сквозь ее каменную балюстраду виден парк при свете ясного ноябрьского дня. Время — половина пятого. Справа над камином — его никогда не зажигают, и он заставлен экраном — в золотой раме портрет старого господина с остроконечной бородкой. На переднем плане справа — дубовая дверь. С темного потолка, крест-накрест перерезанного балками, спускается тяжелая люстра. Мебель далеко не новая, разношерстная, вокруг круглого стола — три стула; как и стол, они выкрашены в белую краску. Впереди справа — диван со столиком и двумя креслами по бокам; обычно торшер задвинут за диван, чтобы не загромождать комнату. Одним словом, для оформления спектакля, в котором, в отличие от античной трагедии, драма сатиров предшествует самой трагедии, — вещей на сцене должно быть немного. Ну теперь, пожалуй, можно начинать пьесу. Возле трупа хлопочут агенты полиции в штатском; это добродушные парни, которые уже успели выпить вина, и от них разит спиртным. Они что-то вымеряют, берут отпечатки пальцев и тому подобное. Посреди комнаты стоит инспектор полиции Рихард Фос, в шляпе и в пальто; слева — старшая сестра Марта Боль. Вид у нее, как всегда, решительный. В кресле справа сидит полицейский и стенографирует. Инспектор вынимает из коричневого портсигара сигару.

Инспектор . Курить можно?

Старшая сестра . Вы — в лечебном учреждении.

Инспектор . Извините.(Прячет сигару в карман.)

Старшая сестра . Может, выпьете чашку чаю?

Инспектор . Лучше водки.

Старшая сестра . Вы — в лечебном учреждении.

Инспектор . Тогда не надо ничего. Блохер, можешь фотографировать.

Блохер . Слушаю, господин инспектор.(Фотографирует.)

 Вспышка света.

Инспектор .

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке