Рыцари Серебряного Щита

Тема

Януш Пшимановский

ОТ АВТОРА

ГЛАВА I,

В которой кроме меня и Азора, действует Паршивая Лень и Крылатый Вестник Тайны

В такой день не только дети, но и самые почтенные дяди и тёти, которые не любят шипучего лимонада и газированной воды с сиропом, — все, все мечтают только об одном: как бы раздобыть целую бочку мороженого! И никто даже не поморщится, если ему вместо сливочного мороженого достанется молочное, или ванильное, или шоколадное, или фисташковое, или земляничное, или ананасовое. Такое ли, сякое — всё равно: лишь бы дали его побольше да похолоднее.

Но где взять мороженое, если вокруг нашего домика и пяти других, составляющих вместе хутор Ковалик, дремлет Пиская пуща — самая большая в краю Мазурских озёр. В какую бы сторону ни пошёл, всюду встретишь на лесной опушке ряды белых берёз и жилистых буков да купы ольх, под влажными листьями которых прячутся целые полчища комаров. Однако, если благополучно пройдёшь эти передовые посты лесного войска, тебя окружат стройные корабельные сосны, сияющие золотисто-красной корой, и дубы, широко распростёршие свои богатырские сучья. Терпко пахнет можжевельник, прикрывающий подступы к серым бастионам муравейников… Здесь нетрудно увидеть ястреба, планирующего на неподвижных крыльях, спугнуть на лесной тропинке зайца, подойти на рассвете совсем близко к серне или обнаружить следы дикого кабана, глубоко врезавшиеся в землю.

И только мороженого здесь и в помине нет. Но зато есть озёра — отличное лекарство против жары. В такой день, о котором я пишу, все устремляются к воде, все бегут купаться. Дома остаётся только тот, кому нельзя уходить да кто боится воды. В тот день оставались дома лишь куры, не умеющие плавать, привязанный к будке Азор и я.

Это значит, что к будке привязан был только Азор. А я вынужден был остаться дома, потому что обещал редакции журнала «Пломычек» написать рассказ. Но данное слово надо держать, даже если стоит жарища, а мороженого и в помине нет.

Я сидел и размышлял, о чём же написать… Если бы хоть шёл дождь, то мне было бы скучно — и, глядишь, что-нибудь бы сочинил. А тут, как назло, такая жара, что мысли тают, словно масло, или ползают лениво-лениво, будто сонные мухи…

Взглянул на небо: может быть, там есть что-нибудь достойное описания?

Нет, ничего, только лучезарная голубизна да ослепительно яркое солнце. И лишь над самым горизонтом тихонько крадётся маленькое облачко. Наверно, через минуту-другую и оно нырнёт в озеро, чтобы искупаться…

Взглянул на липу, растущую перед окном, возле самой калитки, — может быть, там, среди её раскидистых ветвей, сидит какая-нибудь тема? Да где уж! С жёлтых цветков сыплется пыльца, запорошённые ею листья обмякли и печально свисают, изморённые зноем. А один листок так пересох, что сорвался с ветки и запорхал над колодцем — не иначе, как хочет окунуться в холодную колодезную воду. Но тут он заметил, что каменный сруб прикрыт крышкой, свернул в сторону, перепорхнул через забор и упал на дорогу, уже не в силах долететь до озера.

Взглянул в ту сторону, где сквозь стволы вишен, растущих в саду, и листву ольх, выстроившихся вдоль берега, поблёскивает такая манящая и такая прохладная озёрная гладь… «Сбегай-ка на озеро, искупайся, потом одним духом настрочишь пять, а то и целых семь страниц», — шепнул мне кто-то сладким, умильным голосом. Но я сразу догадался, что этот «кто-то» — просто-напросто Паршивая Лень, которая гнездится в каждом человеке, в каждом из нас. Она всегда подговаривает сперва поиграть в футбол, а уж потом сесть за домашние задания; она заставляет дремать на уроке, чесать в затылке, ковырять в носу и глядеть в потолок, когда учитель объясняет новую тему. Она растёт вместе с нами. Я вот, к примеру, высокий — сто восемьдесят четыре сантиметра, — и потому, наверно, моя Паршивая Лень тоже выросла до огромных размеров. Приходится все силы бросать на борьбу с нею.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке