Зверюга

Тема

Конрад Джозеф

Джозеф Конрад

Дождь лил как из ведра. Я заскочил с улицы к "Трем воронам" и в баре при входе, соблюдая, впрочем, совершенную корректность, обменялся улыбкой и взглядом с мисс Бланк. Страшно подумать, ведь ей теперь, если она вообще еще жива, должно быть за шестьдесят! Надо же, как летит время...

Заметив, что я вопросительно посмотрел на перегородку из стекла и крашеной фанеры, мисс Бланк была столь любезна, что сказала:

- Проходите, проходите! В салоне только мистер Джермин и мистер Стонор, и с ними еще один джентльмен, не знаю, кто такой.

Я направился к двери в салон. Там за тонкой перегородкой о чем-то рассказывали, и говорящий так повысил голос, что я отчетливо расслышал его последние кровожадные слова:

- Этот парень Уилмот вышиб ей мозги и правильно сделал!

Такие бесчеловечные речи, а мисс Бланк, не найдя в них ни грубости, ни неприличия, лишь преспокойно зевнула, чуть прикрыв рот ладонью и не отводя глаз от окна в обильных струях дождя.

Я отворил дверь салона. Прежний голос между тем продолжал свой жестокий рассказ:

- Я был рад, когда услышал, что она наконец получила по заслугам. Но жаль беднягу Уилмота. Мы с ним когда-то приятельствовали. Понятно, для него это был конец. Случай совершенно ясный, не оспоришь, тут и сомнений быть не может.

Говорил как раз тот самый джентльмен, про которого мисс Бланк не знала, кто такой. Он стоял у камина, расставив длинные ноги. Рядом Джермин, пригнувшись к огню, сушил перед каминной решеткой развернутый носовой платок. При моем появлении он со страдальческим видом оглянулся, и я, пробираясь за деревянный столик, ему кивнул. По другую сторону от камина, внушительный и спокойный, восседал мистер Стонор, с трудом поместившийся в просторном деревянном виндзорском кресле. Все в этом человеке было крупное, массивное, не считая коротеньких седых бачек. Рядом с ним на стуле покоилось его пальто, на которое пошли несчетные ярды тончайшего синего сукна. Судя по всему, мистер Стонор только что провел к причалу океанский лайнер, так как тут же, на другом стуле, был разложен черный непромокаемый плащ, широкий, как гробовой покров, и сшитый из трех слоев проклеенного шелка да еще и дважды простеганный. Обычных размеров мужская сумка на полу у его ног выглядела как детская игрушка.

Ему я кивать не стал. Такому великому человеку не кивают при встрече в жалком кабачке. Он был старшим лоцманом из Тринити-хауса - настолько важная персона, что соглашался выходить в свой черед на лоцманском катере исключительно в летние месяцы. А сколько раз он проводил в порт и из порта на рейд королевские яхты! И вообще, какой прок кивать монументу? Мистер Стонор вполне походил на монумент. Ничего не говорил, не шевелился. А просто сидел, высоко держа свою красивую старую голову, недвижный и почти неправдоподобно большой. Великолепное зрелище. Рядом с мистером Стонором старина Джермин выглядел маленьким и тщедушным, а разговорчивый джентльмен в твидовом костюме перед камином казался совсем зеленым юнцом. На самом-то деле ему было, наверно, лет тридцать с небольшим, и он явно не принадлежал к числу тех, кто смущается выступать перед людьми. Он дружеским взглядом как бы включил меня в свою публику и продолжал рассказывать.

- Да, я был рад, - убежденно повторил он. - Вы наверно этому удивитесь, но ведь вы не прошли через то, что я от нее выстрадал. Поверьте, такое не забывается. Я, правда, дешево отделался, как видите. Но она из кожи вон лезла, чтобы скрутить меня в бараний рог. Такого молодца чуть не довела до сумасшедшего дома. Что вы на это скажете, а?

На монументальном лице мистера Стонора и веко не дрогнуло. Памятник, и все тут. Говоривший заглянул в глаза мне.

- Я, бывало, как подумаю, что она все еще гуляет по свету и губит людей, мне прямо тошно становилось.

Джермин, кряхтя, поднес носовой платок ближе к огню. Просто привычка у человека была такая, кряхтеть.

- Видел я ее как-то раз, - проговорил он с погребальным безразличием. - У нее была башня...

Незнакомец в твиде обернулся и недоуменно посмотрел на него сверху вниз.

- У нее были три надстройки, - авторитетно поправил он Джермина. Но тот не уступил.

- Одна башня, я говорю, - возразил он c унылым упорством. - Огромное такое безобразное сооружение белого цвета, видно за много миль. Торчало прямо в небо.

- Так, так, - согласился рассказчик. - Это старый Колчестер придумал, хотя сам же твердил, что хочет от нее избавиться. Больше, мол, он ее злодейств терпеть не может, хорошенького понемножку, он умывает руки и знать ее не желает, даже если другую ему уж никогда не заполучить... ну и так далее. Он бы, я думаю, и вправду с ней расстался, да только, вообразите, его хозяйка слышать об этом не хотела. Забавно, а? С женщинами не угадаешь, как они к чему отнесутся, но на миссис Колчестер поглядеть: брови черные, усы - видно, что с сильным характером дама. Всегда ходила в коричневом шелковом платье и на шее толстая золотая цепь. Жена ему на эти разговоры скажет, бывало, как отрежет, вы бы слышали: "Вздор!" или "Чушь собачья!" Знала свою выгоду. Детей у них не было, и своим домом они никогда не жили. На берегу перебивались временно в какой-нибудь дешевой гостинице или в пансионе. А ей хотелось жить в комфорте, как она смолоду привыкла. И она отлично понимала, что любые перемены будут для нее не к лучшему. Да и Колчестер хоть и достойнейший человек, но был уже, так сказать, не первой молодости, и возможно, она соображала, что заполучить другую, как он выражался, ему было бы нелегко. Так ли, нет ли, но ее ответ был один: "Вздор!" и "Чушь собачья!" Раз я случайно слышал, как младший мистер Эпс сам ей признался: "Уверяю вас, миссис Колчестер, меня всерьез беспокоит дурная молва, которая о ней ходит". А капитанша ему в ответ с басовитым своим смешком: "Мало ли чего болтают по глупости, - и показала ему разом все свои безобразные вставные зубы. - Из-за одного этого еще не стоит терять к ней доверия".

Тут мистер Стонор все с тем же каменным выражением лица вдруг сардонически рассмеялся. Это прозвучало очень внушительно, но в чем смех, я не понял. Смотрю на одного, на другого, вижу, незнакомец криво усмехается.

- А мистер Эпс пожимает ей обе руки, до того доволен, что она заступилась за его любимицу. Все Эпсы, вы знаете, и старый и малый, были без ума от этой коварной, вредоносной ...

- Прошу извинения, - перебил его я, поскольку рассказ свой он, похоже, адресовал мне одному. - Но, Бога ради, о ком вы говорите?

- О семье Эпс, - любезно ответил рассказчик.

Я чуть было не чертыхнулся. Но в этот миг в дверь просунула голову достойнейшая мисс Бланк и сообщила, что, если мистер Стонор хочет поспеть на одиннадцать ноль три, кэб ждет у порога.

Старший лоцман тут же воздвигся над креслом во всем своем величии и принялся с поистине сейсмическими усилиями напяливать пальто. Незнакомец и я, не раздумывая, подскочили на подмогу, и едва только мы принялись за дело, как могучий лоцман сделался покорен будто малое дитя. Мы старались, высоко задирали руки, тянули изо всех сил. Это было похоже на одевание послушного слона. "Спасибо, джентльмены", - произнес он наконец, пригнулся и второпях протиснулся в дверь.

Мы дружески переглянулись.

- Интересно, как он умудряется взойти по веревочному трапу на борт, сказал рассказчик.

А бедняга Джермин, который был только лоцманом Северного моря, то есть не имел официального статуса, одно название что лоцман, по своему обыкновению прокряхтел:

- Он получает по восемь сотен в год!

- А вы тоже моряк? - спросил я у незнакомца, возвратившегося на свое место у огня.

- Был в прежние времена, до того как женился два года назад, - ответил этот общительный господин. - И даже ходил вначале на том самом судне, про которое мы тут толковали, когда вы вошли.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке