В полусне (3 стр.)

Тема

— Должно быть, скоро, — пожал он плечами.

— Ты был такой…

— Да, — кивнул он. — Думаю, я был неплох тогда, шестьдесят лет назад, но большинство людей, Лелиа, не доживает до моих лет.

— Шестьдесят лет… Это так много!

— Целая жизнь, — согласился старик. — Но ты по-прежнему прекрасна и желанна. Я рад увидеть тебя снова.

— А я нет! — сказала, как пощечину влепила. Что ж, феи жестоки и эгоистичны. Такова их природа.

— Извини!

— Оставь! — отмахнулась она. — Ты был такой… Знаешь, я увидела тебя, когда ты танцевал с какой-то рыжей девкой. Она… Любовный сок тек по ее ногам, и я… Этот запах! Ах, Герт, я готова была оседлать тебя прямо там, на площади.

— Но ты сдержалась! — улыбнулся он, вспомнив ту ночь.

— И не прогадала! — рассмеялась она. — Ты был неутомим, как бог плодородия. Сколько раз ты овладел мной в ту ночь?

— Прошло шестьдесят лет… — На самом деле, он помнил. И не только то, сколько раз извергал семя в ее лоно, но и все самые малые подробности их нежности и страсти. Однако говорить об этом теперь, когда, как говорится, стоишь одной ногой в могиле, показалось ему странной идей.

— Ты помнишь! — ее глаза сузились, и в них заплясало золотое пламя.

— Жаль, что я не вспомнила о тебе раньше… — она читала его, как раскрытую книгу, и самое подлое, что он знал об этом и вынужден был терпеть.

— Ты был в шаге от величия, — кивнула Лелиа. — Как жаль, что меня не было рядом, когда ты воевал со всем миром. Аура смерти, дуновение ужаса… Я пропустила самое интересное! Ты знаешь, Герт, как любятся люди, вышедшие из боя?

— Знаю.

— Точно! — подтвердила она. — Ты знаешь! Но меня с тобой тогда не было…

— Что ж, — сказала она через мгновение, — они поступили с тобой жестоко.

— Я это заслужил, — возразил старик, и неожиданно заплакал.

Он и забыл уже, как это плакать. Поэтому, верно, не сразу понял, что с ним происходит и отчего. Но, когда осознал, наконец, что плачет, и, что слезы из его глаз выжимают сожаления о несбывшемся и смертная тоска, стариком овладел мгновенный испепеляющий приступ гнева.

— Я…

— Твой огонь не угас! — в голосе Лелии звучали удивление и торжество.

— Какая разница! — ему едва удалось сдержать рвущееся наружу бешенство. — Я мертв, разве ты не видишь?! Мой огонь погребен под грудой немощной плоти. Там ему и гореть! Долго ли?

— Не долго, — ответила Лелиа.

Феи умеют читать судьбу, но редко это делают. И уж точно не делятся своим знанием со смертными. Тем дороже оказалась ее правда.

— Спасибо, тенойя! — гнев ушел так же внезапно, как и пришел. Не на кого было гневаться, да и не за что.

— Не благодари! — рассеянно улыбнулась Лелиа. Она о чем-то думала сейчас. Что-то искала в своей душе. Во всяком случае, так прочел выражение ее лица старик. Но был ли он прав?

— Надо же! — снова, но уже совсем по-другому улыбнулась она. — Какое странное совпадение! Хочешь попробовать еще раз?

— О чем ты говоришь? — не понял старик. — Что попробовать?

— Прожить еще одну жизнь, милый, — будь он проклят, но сейчас Лелиа выглядела куда человечней, чем когда-либо раньше в их общем прошлом. — Редкий шанс, и я могу тебе его подарить.

— Шанс?

— Кое-кто должен вот-вот умереть, — она смотрела ему прямо в глаза. — И умрет, потому что пропустит первый выстрел, а второй — и не понадобится. Болт ударит в спину слева. Под лопатку. Туда, где сердце. Верная смерть!

— Верная смерть, — согласился старик, растворяясь в золотом сиянии ее глаз.

— А ведь парень молодой и крепкий, и кое-чему обучен… Ты смог бы отбиться от трех наемников?

— Теперь нет, — покачал он головой, признавая, что слишком стар для богатырских забав.

— Но знаешь, как это сделать, ведь так?

— О, да! — согласился старик. — В былые времена…

— Он умрет, — слова эти Лелиа произнесла мягко, почти нежно. — Такова его судьба. И ты умрешь. Смерть уже стоит за твоим правым плечом.

— Люди смертны, — признал старик.

— Но не ты, — ее глаза снова сузились, и в ушах старика застучала кровь. — Не здесь, ведь ты сейчас по «эту сторону» света. Не сейчас, когда я с тобой, и во мне вновь вспыхнула любовь! Ты понимаешь меня, Герт?

— Нет, — сознался он, ощущая, что смерть, и в самом деле, подошла к нему на расстояние вытянутой руки.

— Глупыш! Умрет он, и останется жить, если ты поможешь ему выжить. Умрешь и ты, но получишь шанс вернуться, хотя это и не совсем то, о чем ты стал бы мечтать. Умрет моя любовь, Герт, но это цена сделки. Судьба готова принять ставки, а ты?

— Я? — он просто не понял, о чем она говорит. Слова потеряли смысл. Звуки — значение. Он окончательно растворился в золотом сиянии, затопившем весь мир и его разум в придачу.

«Это смерть?»

— Прощай, Герт! Мы больше не увидимся, да, если и встретимся, я уже не узнаю тебя. Но ты! Помни, Герт! Через мгновение арбалетный болт ударит тебя под левую лопатку. Под левую лопатку, Герт! Прямо в сердце!

2. Северный Олф, седьмого — семнадцатого лютня 1649 года

«Это смерть?» — Герт качнулся влево, а не вправо, как сделали бы на его месте многие другие, кто ожидает выстрела в спину. Качнулся, пропустив первый болт за плечом, и, сбив прицел второму стрелку, упал лицом в снег. Перекатился вправо, поднялся толчком на ноги, и укрылся от третьей стрелы за стволом дерева. Он еще не успел разобраться в происходящем. Не вспомнил, где он сейчас, и что с ним здесь приключилось, но действовал так, как привык за годы и годы своей долгой жизни: стремительно, нестандартно и жестко, раз и навсегда усвоив уроки великой школы выживания.

Осторожно выглянув из-за ствола, Герт рассмотрел вырубку, на которой, по-видимому, и работал, когда началась заваруха. Несколько поваленных деревьев, с одного из которых он еще минуту назад начал обрубать ветви, сложенную на куче сосновых лап одежду — нательную рубаху и тулупчик — и оброненную в момент первого броска секиру.

«Вот жалость-то! — подумал Герт. — Впрочем…»

С одной стороны, секира — оружие, да еще какое! В опытных руках, а руки у Герта были как раз такими, она способна творить чудеса. Но с другой стороны, иди побегай по зимнему лесу с тяжелым топором в руках!

Он снова выглянул из-за дерева и тут же прыгнул в противоположную сторону, кувырком перекатившись к другому укрытию — приземистому альскому кедру. И вот тут Герт наконец понял, что ему мешает, что с ним не так. Это было не его тело, вот в чем дело. Сев в снег за кедровым стволом, Герт вытянул перед собой обе руки, скосил глаза на обнаженные плечи, опустил взгляд к животу. Этот парень был безобразно молод. Он был, пожалуй, несколько крупнее Герта, каким тот был лет шестьдесят-семьдесят назад — выше ростом и шире в плечах — но ничему путному не обучен. Судя по тому, что и как делало это тело, следуя мгновенным решениям Герта, оно было сильным, но медленным и совершенно неумелым. Не боец, одним словом, не танцор, но кто, тогда?

«Тут одно из двух, — решил он, наскоро обдумав ситуацию, — или это мое тело или не мое. Если мое, а оно, похоже, все-таки мое, раз подчиняется моей воле, значит, я забыл свою жизнь и живу в мире иллюзий. В мире придуманной жизни старика Герта».

Подобный поворот сюжета сулил множество интереснейших коллизий, как философского, так и практического свойства, но время для «пиршества идей» еще не наступило. Времени вообще оставалось мало.

Как правило, три охотника легко переигрывают дичь, особенно если жертва не вооружена и не имеет преимущества в скорости. Однако в лесу — и тут не так уж и важно, где конкретно ты находишься, в Шенгане, скажем, или в Северном Олфе, — побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто лучше знает лес. А эти трое настоящими охотниками явно не были.

«Наемники, — мысленно кивнул Герт. — Ты была права, Лелиа, это всего лишь наемники! Что?!»

Вот теперь он вспомнил все. Все, как оно есть!

«Боги всемогущие! Так ты действительно подарила мне жизнь?!»

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке