Окестр с «Титаника»

Тема

Джек Чалкер

На нижней палубе вновь сводила счеты с жизнью девушка. Меня убеждали, что я к этому привыкну, но даже после четырех повторов я только притворялся, что не слышу, как тело переваливается через ограждение, не слышу всплеска, крика несчастной, затягиваемой в водоворот. Все происходило слишком стремительно, но, становясь знакомым, не переставало ранить.

Когда крик, как ему и положено, оборвался, я зашагал дальше, к носу корабля. Там без меня не обойдутся: я буду направлять луч прожектора, показывая капитану бакены — иначе нам не дойти невредимыми до пристани Саутпорта.

Ночь выдалась тихая; я видел бескрайнюю россыпь звезд, не надеясь их назвать, даже найти знакомое созвездие. Это зрелище дорого всем мореходам, но для меня, матроса «Орки», оно наделено особым смыслом: ведь звезды — единственная константа Вселенной.

Я проверил все лебедки и тросы и доложил капитану по рации. Он ответил, что мы подойдем к траверсу через пять минут. У меня оставалось немного времени, чтобы перевести дух, привыкнуть к темноте, оглядеться.

Ночью на носу корабля царит волшебная красота. В темноте большой паром превращается в нечто нереальное. Между моим рабочим местом и высящейся надо мной капитанской рубкой в теплую погоду обычно скапливается много народу. Рубка похожа на мраморный монолит, торжественно отражающий лунный свет. Ее венчает бесшумно вращающийся радар и узкая мачта, по бокам выступают крылья-стабилизаторы. Все вместе имеет фантастический, неземной, даже немного зловещий вид.

Я оглядел прогуливавшихся по палубе людей. Обычно их собиралось больше, но час был очень уж поздний, да и ветер пробирал до костей. Я увидел несколько знакомых лиц, причем некоторые были не в фокусе — верное свидетельство, что я наблюдаю одновременно не меньше трех уровней реальности.

Последнее нелегко объяснить. Я сам не очень-то хорошо это понимаю, но, помнится, поступая на службу, сумел принять предложенное мне объяснение.

Палуба парома — необычное рабочее место для бывшего учителя английского. Но, будучи хорошим педагогом (так мне самому, по крайней мере, кажется), я постоянно сражался с администрацией из-за ее наплевательского отношения к дисциплине, дурацких взглядов на учебный процесс и вопиющей некомпетентности. Образовательная система не совместима с индивидуальностью: она стремится привести всех к общему бюрократическому знаменателю. Очередной скандал — и я примкнул к армии безработных учителей.

Полное крушение жизненных планов! Родителей я лишился много лет назад, родственников не имел — зато никому ничего не остался должен. А Паромы я любил с детства. Узнав, что на старый паром в штате Делавэр требуется матрос, я немедленно предложил свои услуги. То, что я раньше учительствовал, пришлось даже кстати: паромные компании отдают предпочтение кандидатам, умеющим ладить с людьми. Работа на палубе кипит, только когда паром швартуется или отчаливает, в остальное время приходится бездельничать и отвечать на праздные вопросы пассажиров. Если вам это не по нраву, работа паромщика не для вас.

Потом я повстречал Джоанну. Не уверен, что это была любовь: я, может, и влюбился, но Джоанна, по-моему, не способна на это чувство. Жизнь со мной была для нее просто удобна. Сначала все шло гладко: у меня была любимая работа, и мы с Джоанной арендовали жилье. У нее была дочурка от неизвестного папаши, которую она обожала. Я ладил с маленькой Хармони. Все оставались довольны.

Так продолжалось год с небольшим, а потом мой уютный мирок развалился, словно карточный домик.

Как-то раз в мое отсутствие Джоанна устроила буйную вечеринку. Кто-то бросил горящую сигарету, разгорелось пламя. Пожарные спасли Джоанну, но малышка Хармони, крепко спавшая в дальней комнате, задохнулась от дыма…

Я пытался утешить Джоанну, но, как оказалось, был слишком занят собой, переоценил собственную значимость в ее жизни и проглядел тревожные симптомы. Через пару недель после пожара она вроде бы опомнилась. Но однажды я ушел вечером на пароме, а она сунула голову в петлю.

Всего через неделю после ее смерти ввели в эксплуатацию чертов мост и проклятый туннель, и паром стал не нужен. Я, разумеется, знал о грядущем увольнении, но совершенно к нему не подготовился, потому что раньше собирался какое-то время пожить на средства Джоанны и придумать вместе с ней, как быть дальше.

Итак, я остался один — без друзей, без работы, чувствуя себя кругом виноватым. Я уже всерьез подумывал о самоубийстве и перебирал в мыслях возможные способы. А что если подорваться вместе со старым паромом? Но, прежде чем я достиг предела отчаяния, мне в почтовый ящик бросили письмо от неведомой «Блуотер Корпорейшн», г. Саутпорт, штат Мэн. Бланк был украшен милым символом: белый парусник на лоне синих волн.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке