Карьера на поприще сексуальной химии

Тема

---------------------------------------------

БРАЙАН СТЭБЛФОРД

Существуют имена, носить которые непросто. Шаркоза-деллы, Бастардосы и Балдуины начинают жизнь с изъяном и, возможно, не сумеют избавиться от него никогда, так что любой без труда поймет, отчего те, кому суждено было родиться в ни в чем не повинных семьях, с незапамятных времен зовущихся Гитлерами или Квислингами, частенько отказываются от громких фамилий в пользу непримечательных Смит или Вилланова. Люди, решившиеся не менять шокирующие имена, обычно вынуждены занимать оборонительную позицию, нагло и горделиво снося насмешки мира. Для некоторых злополучная фамилия становится испытанием вроде проклятия, а жизнь - полем боя, где высшим проявлением героизма является умение вести себя правильно.

Можно простить человека, считающего, что Казанова - имя не слишком проблематичное, по крайней мере по сравнению с некоторыми другими. Оно ничуть не вульгарно и не имеет ни малейшего националистического оттенка. Многие мужчины были бы просто счастливы обладать такой фамилией, якобы содержащей намек на их тайное мастерство, чем они могли бы остроумно воспользоваться. И тем не менее это ярлык, способный породить уйму затруднений и невзгод, особенно если его носит застенчивый ученик английской средней школы. Именно в школе родившийся 14 февраля 1982 года Джованни Казанова впервые осознал обременительную природу своего имени.

Отцу Джованни, Маркантонио Казанове, всегда нравилась его фамилия, и судьба в полной мере снабдила его всем необходимым, чтобы не стесняться ее. Он был невысок, но привлекателен: особенно выделялись глаза, темные и блестящие, определенно способствующие таянию девичьих сердец. Однако он не делал серьезных попыток жить в соответствии со своим именем, воспринимая как хорошую шутку тот факт, что нашел удовлетворение в безмятежном единобрачии. Дед и бабка Маркантонио в тридцатые годы бежали в Британию из оказавшейся под властью Муссолини Италии и обосновались в Манчестере в самый разгар Депрессии. Таким образом, Маркантонио происходил из рода обнищавших интеллигентов, в силу социальных обстоятельств лишенных возможности в полной мере применить свои способности.

Матери Джованни тоже не выпало шанса продемонстрировать интеллект. В девичестве ее звали Дженни Спенсер, она родилась в почтенном рабочем семействе из тех, которые изо всех сил продвигают своих сыновей по социальной лестнице, но наивысшим достижением дочерей считают удел помощницы парикмахера в шестнадцать лет, жены - в семнадцать и матери - в восемнадцать. Все эти ожидания Дженни оправдала с завидной легкостью.

Сочетание прихотей генетики и счастливого стечения обстоятельств дало этой скромной паре необычайно одаренного сына, ибо вскоре после рождения Джованни проявил удивительный ум, намного превосходящий нереализованный потенциал его родителей. Щедрость природы, однако, ограничивалась исключительно умственными способностями; внешний вид и состояние здоровья Джованни оставляли желать лучшего. Он был низкорослый, почти карлик, с непропорциональным телосложением и плохой кожей. Вдобавок ко всему перенесенная в раннем детстве корь страшно ухудшила его зрение; астигматизм и хроническая миопия вынудили мальчика носить очки с толстыми линзами, лишившими его темные глаза последней возможности вспыхивать так, чтобы таяли сердца, к тому же в этих очках он выглядел косоглазым. Тонкий, писклявый голосок Джованни так и не сломался, даже когда он достиг половой зрелости. Волосы упорно росли отвратительным черным колтуном и начали редеть на макушке, едва мальчику исполнилось семнадцать.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке