Особенности национальной охоты

Тема

Александр Владимирович Рогожкин

Литературная обработка К. Б. Елгешина

…Лошадь обходя лужу, задела копытом окоём льда: лёгкий треск нарушил царящую вокруг тишину. Стремянный подвёл к нему тонконогого палевого донца, который нервно прядал ушами и косил тёмным глазом.

В стороне тихо стоял доезжачий с гончими. Они первыми почувствовали: начинается! Ещё не последовало сигнала, а вожак уже в нетерпении вскочил, поднимая за собой остальных. Напрасно выжлятники пытались успокоить собак: охота была у них в крови, и пронзительный лай повис в морозном воздухе.

— От Отрадненского заказа начнём? — подбежал к нему егерь, отмахиваясь арапником от скулящих собак. По его молодому, красному от выпитой водки лицу было видно, что и ему не терпится побыстрее начать гон. — Думаю, не надо сваливать своры, пойдём двумя гонами…

Егерь махнул рукой в сторону леса, тонкой пламенеющей лентой уходящего по склону к реке.

Он улыбнулся и легко вскочил на донца. Тот дёрнулся под ним, но тут же, осаженный, застыл. Доезжачий, обойдя справа красавца жеребца, подал на маленьком, английской работы, подносе серебряную чарочку охотничьей запеканки.

— Начнём от Отрадненского, — согласился он и с наслаждением выпил ледяную водку. Потом огладил усы, закусил маринованным хрустящим груздем и вскочил на жеребца.

Натянув повод, он оглядел вокруг сонные, припорошенные первым снегом горбатые поля, студёное высветленное небо, тёмные изгибы реки — и глубоко вдохнул морозный воздух. Рядом уже сидели на конях борзятники. Егерь, заметив его кивок к началу, поднёс рожок к губам…

По полю поплыл странный звук…

…Этот звук оказался автомобильным гудком. Раймо открыл глаза: рядом с их машиной стоял Евгений Качалов — его русский приятель, с которым он недавно сошёлся в одной околоуниверситетской компании. Этот невысокий крепыш лет двадцати пяти, в джинсах и модной курточке, держал коробку с водкой и давил на клаксон.

Раймо понял, что успел заснуть, разморённый дорогой и теплом машины. Сожалея, что виденное — не больше чем красивый сон, образы из которого были навеяны часами, проведёнными за старинными книгами по русской охоте, он — молодой, начинающий финский писатель — со вздохом вошёл в реальную русскую действительность. Раймо вылез из джипа и отправился открывать багажник своему компаньону.

— Зачем так много спиртного? — обречённо спросил он по-английски. — Охота — это отдых…

— Этого-то, боюсь, не хватит… — сокрушённо качая головой и неумело строя английские фразы, откликнулся Качалов. Он затолкнул в багажник вторую коробку с водкой. — Ты же хотел узнать, что такое настоящая русская охота?

— Хотел, — кивнул Раймо, — но я не хотел пить…

— У нас это дело добровольное, насильно никто пить не будет, — успокоил его Качалов.

Женя оглядел забитый до отказа вещами и водкой багажник джипа, покачал, думая о чём-то своём, головой. Наконец, решив, что водки действительно маловато, с озабоченным видом подошёл к своему финскому гостю.

— Ты подожди здесь, я ещё схожу… — сказал он Раймо, стараясь не смотреть в его удивлённое лицо.

— Я погуляю… — финн оглядел грязный перекрёсток маленького карельского посёлка.

— Не потеряйся тут. И с местными не разговаривай, для них иностранец в диковинку, — посоветовал Качалов. — Ещё за шпиона примут… — добавил он уже по-русски.

— Что? — не понял Раймо.

— Эх, не понять вам всей тонкости русской глубинки, — снова по-русски ответил Качалов и отправился в магазин.

Раймо обошёл джип, оглядывая улицу. По обе её стороны стояли одноэтажные, совершенно одинаковые, бараки. Правда, с одной стороны был магазин, а с другой — почта, отличавшиеся от прочих строений лишь полувыцветшими стеклянными вывесками. Раймо прошёл немного вперёд. За ним увязалась какая-то сонная собака: понуро опустив голову и лениво помахивая закорючкой хвоста, она медленно засеменила следом. Кроме этой невесть откуда взявшейся собаки, вокруг не было видно ни одной живой души, даже птиц почему-то не было. Над всем посёлком висела мёртвая, звенящая тишина.

— Браток, выручай, трубы горят… — вдруг услышал за своей спиной русскую речь Раймо. От неожиданности он вздрогнул, затем обернулся — посмотреть на первого местного жителя.

Перед ним стоял самый настоящий негр в телогрейке и мятой шапке.

— Понимаешь, лес пригнали, а все вещи утонули… и деньги… все!.. на дно… Выручай, дай на похмел…

Раймо непонимающе огляделся вокруг, посмотрел на негра: стоптанные сапоги, вислые на коленях брюки. Встретить здесь выходца из солнечной Африки он предполагал меньше всего. Скорее, наоборот — негр, благодаря бомжеватой внешности, удачно мимикрировал и в окружающей среде казался абсолютно естествен.

— Ты чего, русского языка не понимаешь? Трубы горят — добавь! Ну, войди в состояние… Сам-то из городу? Небось, на охоту приехал? У нас знатные места, зверя — тьма! Ну, давай вместе похмелимся? — Негр выразительно щёлкнул себя по горлу. — А?

Раймо не понял ни слова, разве только жест что-то ему напомнил. Негр выжидающе смотрел на него. Смущённо улыбнувшись, Раймо пожал плечами.

— Добавь чуток, — африканец протянул к Раймо свою широкую, натруженную ладонь.

— Ченч? — расценил его жест Раймо и вложил в светло-серую ладонь негра купюру в сто финских марок.

Тот, оторопев, взял деньги и сунул их куда-то в глубину ватника. Раймо, поняв, что обмена не будет, пошёл назад к джипу. Негр молча смотрел вслед удаляющейся долговязой фигуре странного человека.

У джипа уже возился Женя Качалов: он, суетясь и пыхтя, впихивал в давно перегруженную машину очередную коробку с водкой.

— Быстрее залезай, сейчас двинем, — сказал он, увидев подходящего Раймо. — Мы уже опаздываем…

Раймо сел на своё место; сейчас же за рулём появился Качалов. Он завёл двигатель, и джип, разбрызгивая вокруг себя грязь, тронулся.

— Здесь много живёт иностранцев? — спросил Раймо у Евгения, заметив, как негр в ватнике бодро семенит в магазин.

— Какие тут иностранцы! Здесь же погранзона повсюду, — пояснил Качалов, выводя джип на шоссе.

Женя надавил педаль газа, и машина мощно покатила по дороге, тянущейся вдоль берега местной речушки. Ни Раймо, ни Качалов уже не могли увидеть, как из оставшегося за их спинами поселкового магазина вышел сияющий негр с двумя огромными бутылками «Смирновской»…

Проехав несколько километров мимо болот и осыпавшего свою разноцветную листву леса, джип свернул с основного шоссе и, пройдя ещё полкилометра по узкой бетонке, остановился возле КПП, который представлял из себя дощатую полосатую будку и шлагбаум, перегораживающий дорогу. По обе стороны будки шло ограждение из ржавой колючей проволоки. У КПП никого не было. Качалов длинно просигналил, и железные зелёные ворота со звёздами на створках скрипуче отворились. Из-за них показался сонный сержант с автоматом. Он, зевая, оглядел машину с «ненашим» номером.

— На охоту? — сиплым со сна голосом спросил он.

— Да, — откликнулся Качалов. — Мы от Будакова.

— Они уже здесь, на пирсе грузятся. — Сержант открыл пошире ворота, пропуская автомобиль.

— А номера у вас чьи? Прибалтика?

— А чёрт их знает, — пожал плечами Качалов. — В международную лотерею выиграл…

— Свезло… — сержант завистливо вздохнул и пропустил их на базу.

Они проехали мимо складов с горючкой, каких-то ангаров, длинной вереницы зачехлённых боевых машин. Наконец джип достиг пирса, где среди малых ракетных катеров стоял РВК (рейдовый водолазный катер), а рядом с ним — две машины: «Жигули» и «ниссан-патруль».

— Если тебе Сергей Олегович будет предлагать делать бизнес с ним, не соглашайся, — посоветовал Женя Раймо. — Он парень неплохой, только коммерция его портит…

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке