Транспортный вариант

Тема

Леонид Словин

1

— Мне просто необходимо было увидеть хоть кого-то, кто имеет отношение к моему делу! Так тяжело. Особенно ночью…

— Слушаю вас.

— Даже лучше, что приехали именно вы, инспектор.

Мы ведь виделись однажды. Вы вспомнили меня?

— Да.

— Я узнал вас сразу, как только вы вошли. Дело в том, что я хочу заявить ходатайство. Раньше, чем меня официально допросят.

— Все, что вы скажете, я занесу в протокол.

— Я верю. Мое ходатайство не о приобщении документов и не о вызове свидетелей. Я прошу учесть мое чистосеодечное признание и сохранить мне жизнь. Понимаете?

— Да. Но вопрос о наказании решает суд.

— И все-таки! Я знаю: мое прошлое небезупречно, но пеня еще нельзя считать человеком конченым! Я воспитывался в нормальной семье, учился. У меня была уже своя семья…

— Судом учитываются все обстоятельства, смягчающие ответственность. В том числе чистосердечное раскаяние или явка с повинной, а также активное способствование раскрытию преступления.

— Я ничего не собираюсь скрывать, инспектор. История моя проста, даже банальна, когда проследишь цела и направленность моих поступков в последние годы.

Я теперь много думаю об этом. «Проклятая жажда золота…» О! Если бы инспектор, выслушав и поверив, имел право отпустить прочувствовавшего свою вину преступника на все четыре стороны! Как после исповеди — покаявшегося и очистившего душу признанием грешника…

Кажется, никогда бы в жизни не переступил черты!

— Увы! Инспектор — не духовник. Он раскрывает преступления и вместе со следователем устанавливает истину по делу, которое направят в суд.

Инспектор уголовного розыска не отпускает грехи.

Войдя в темноту, Денисов отстегнул застежку кобуры. Рукоятка пистолета мягко легла в ладонь.

Было по-осеннему промозгло и знобко, несмотря на весну. Выпавший с утра снег претерпел к вечеру ряд превращений: превратился в лед, затем в коричневую жижу.

Теперь благополучно таял под мелким дождем. Морозить не начинало.

Стрелки остановившихся часов на углу замерли на начале девятого.

«Дважды в сутки они тоже показывают точное время», — подумал Денисов.

Пока инспектор шел от шоссе, ему не встретился ни один прохожий.

«Из-за темноты или дождя?»

Близлежащие дворы были захламлены строительным мусором. Сколько Денисов помнил, какой-нибудь из домов здесь непременно ремонтировали, жильцов переселяли.

На этот раз оставленное жильцами здание темнело у самого полотна железной дороги — с пустыми глазницами окон, поваленными телефонными будками. У крайнего подъезда стоял «Запорожец», в темноте он выглядел черным.

Денисов подошел ближе.

«86-79…» — номер был неудобен для запоминания.

В конце пятиэтажной застройки появилась платформа Коломенское малоосвещенная, с кассой в середине, с пешеходным мостом. Между домами и платформой виднелся рефрижераторный поезд — нескончаемо длинная лента вагонов-ледников. По другую сторону платформы чернел тепловоз.

Тропинка впереди нырнула под вагон-ледник рядом с неразличимым в темноте, начертанным на фанере афоризмом: "ЧТО ВАМ ДОРОЖЕ? ЖИЗНЬ ИЛИ

СЭКОНОМЛЕННЫЕ СЕКУНДЫ?"

«Сэкономленные секунды — тоже жизнь», — подумал Денисов.

Инспектор поправил куртку, притянул верхнюю пуговицу к самому подбородку, дальше откинул ворот. Теперь воротник торчал чуть выше лопаток, там, где, по убеждению Денисова, ему полагалось быть.

Электричка запаздывала.

В 20.17 на платформе появились инкассаторы Госбанка— с одинаковыми сумками, правые руки одинаково — в карманах. Они двинулись от кассы к месту остановки хвостового вагона. Денисов наблюдал за ними, стоя в тени рефрижератора, готовый в случае необходимости мгновенно прийти на помощь.

Но все было тихо.

Первым пришел электропоезд на Москву. Через пути к домам что тропинке мимо Денисова и начертанного на фанере призыва потянулись люди. Скрытая тексте бессмыслица лишала транспарант ожидаемой силы. Денисов приглядывался к проходившим: несколько женщин, высокий старик с палкой. За ними показались двое парней.

Оба одновременно глянули на Денисова, не отворачиваясь и не убавляя шаг, прошли в нескольких сантиметрах.

Пахнуло спиртным.

«Близнецы… — заметил Денисов. — Странный каприз природы: пустое, бессмысленное копирование…» Но тут отвлекся: тучный мужчина в меховой шапке пирожком остановился у рефрижератора, крикнул кому-то позади:

— В 8.20? Как всегда?

— У метро! — донеслось из темноты.

Луч приближавшейся со стороны Москвы электрички мазнул словно ки-стью, окунутой в золотую краску. Стало светло. Мокрый вагон-ледник рядом с инспектором засверкал, как золоченый новогодний орех. Денисов оставил рефрижератор, перемахнул через пути, вскочил на платформу. Теперь, во время посадки инкассаторов в поезд, он должен был находиться в непосредственной близости от них.

Еще человек — в куртке, в полосатой-шапочке с белыми и красными спартаковскими цветами — пробежал впереди, бросился к последнему вагону.

Электричка затормозила, на ходу, с шипением, открывая автоматические двери.

Инкассаторы, не переставая о чем-то разговаривать между собой, по-прежнему одинаково-одна рука в кармане, внесли сумки с выручкой билетных касс в служебный тамбур последнего вагона, вошли в нерабочую кабину. Молодые приезжие парни в шляпах, в куртках, в цветастых кашне, вчерашние демобилизованные воины.

Раздался звонок из служебного купе в кабину машинистов, затем короткий гудок.

Мелкий, унылый дождь на минуту усилился и снова стих. На пешеходном мосту возникли быстрые тени опоздавших. Они скользили вниз по осклизлым ступеням.

Одновременно с электричкой лента вагонов-ледников на подъездном пути тоже пришла в движение. Скрипнули тормозные устройства.

«Вот все и закончилось!..» — подумал Денисов.

Раздался еще гудок.

Электричка и рефрижераторный поезд тронулись с места синхронно. Но в противоположных направлениях.

— Помогите! — услышал Денисов сквозь грохот колес.

Голос принадлежал мужчине. Через секунду крик повторился.

Рефрижераторный поезд резко затормозил. Еще минуту назад закрытый стоявшей у платформы электричкой, теперь он был виден лолностью. Лязг останавливающихся вагонов-ледников, нарастая, перемещался от тепловоза в конец состава, чтобы потом снова вернуться к голове поезда. Кто-то невидимый уже сигналил фонарем с одной из тормозных площадок.

Рефрижераторный поезд еще раз дернулся и замер.

Незнакомый человек в шапке с опущенными наушниками, в намокшем пальто неловко, под углом пересек путь, направляясь к билетным кассам.

— Помогите! Телефон!..

— Что случилось? — Денисов, не раздумывая, спрыгнул с платформы.

— Женщина! Под поездом… — мужчина, не оборачиваясь, показал рукой.

Несколько человек, пассажиры ушедшей электрички, уже толпились у подъездного пути.

Денисов бросился к ним:

— Милиция! Разрешите…

Ему дали место. Рядом с концами шпал неподвижно лежала пострадавшая, жизнь быстро покидала ее. Денисов догадался об этом по синюшной бледности лица, непроизвольным подергиваниям мышц. Горячее пятно у предплечья стремительно растекалось: давал знать о себе перелом руки.

— Вон откуда она шла! — сказал кто-то.

Поодаль, рядом с вагоном-рефрижератором, инспектор заметил пояс от пальто: женщина перелезала под вагоном, когда ледники неожиданно пришли в движение.

Дорога была каждая минута. Денисов сделал единственно возможное: поясом пострадавшей наложил жгут выше локтевого сустава.

— Подержите!.. — Один из наблюдавших за ним подхватил концы жгута. —

Сейчас!

Денисов нажал на скрытый у него в рукаве манипулятор радиостанции:

— Я — Двести первый! «Скорую» срочно!

— Что случилось?

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора