Вино богов (72 стр.)

Тема

— Точно, он ведь всегда разъезжал весь закутанный-замотанный, и ни один порядочный человек с ним сроду лицом к лицу не встречался, а если и встречался, то вряд ли остался жив, — задумчиво проговорил дьякон Дик Громила. — Ну, теперь-то ясно почему. Небось ему тоже Винишка Богов плеснули.

— Ваше величество! — вскричал тут Палестрио. — Ваше величество, когда это… где это…

— Тише! — оборвал его Аматус. Он только что заметил, что рядом с ним нет Психеи. Он дважды окликнул ее, но Палестрио, не в силах сдерживаться, снова воскликнул:

— Ваше величество, ваше величество, простите, что говорю вам об этом… сир… но вы… вы целый!

Аматус опустил глаза и убедился в том, что это так и есть. Он стал обычным человеком, и его левая половина была точным подобием правой, и обе половины крепко-накрепко соединились между собой — ни дырочки, ни стежка. И когда Аматус увидел это, он расплакался. Дик Громила взял короля под руки и тихо отвел в отдаленные покои, дабы Аматус пришел в себя.

Тела Психеи так и не нашли. Аматус решил, что она, по всей вероятности, погибла вскоре после того, как они проникли в замок, и именно поэтому стражники не заметили ничего особенного в его внешности. Когда впоследствии обо всем случившемся узнала Каллиопа, она задумалась о том, не было ли какой-то связи между Психеей и Вальдо, и от этой мысли она никак не могла избавиться, и она не давала ей покоя, потому что она очень любила Психею.

Гораздо позже Седрик изложил в дневнике свои размышления по этому поводу. Он полагал, что исчезновение Психеи и то, что Аматус обрел целостность, вовсе не обязательно означало, что Психея умерла. «Вероятно, — гласят его записи, — она свершила все, что от нее требовалось, а потом ушла. Всех законов, касающихся исключительно важных вещей, нам не узнать никогда».

Торжество Освобождения, отпразднованное в первый день лета, стало грандиознейшим событием, подобного которому в Королевстве не видели потом еще много лет. И если вам когда-нибудь доведется побывать в Королевстве, вы увидите, что Торжество Освобождения по сей день празднуется, как в добрые старые времена.

На веки вечные этим праздником стал первый день лета, тот самый день, когда Каллиопа уничтожила сердце Вальдо, а войска Аматуса отвоевали замок столицы Королевства. В этот день исполняются торжественные оратории, горят фейерверки, устраиваются парады и представления. Но самое первое Торжество Освобождения прошло наиболее торжественно, потому что именно в этот день Каллиопа и Аматус наконец поженились, а провинция Загорье снова вошла в состав Королевства.

Праздник из-за этого, спору нет, прошел веселее, но все же не так весело, как, наверное, хотелось бы. Многое уже было сделано, но еще многое предстояло сделать за годы правления Аматуса Великого и Каллиопы Отважной, чтобы столица Королевства обрела былую красоту и чтобы Оппидум Оптимум стал таким, каким его мечтала видеть Каллиопа. Еще нужно было разгрести обломки и восстановить дома из руин, а пока почти все подданные Королевства, от благородных господ до простых крестьян, только-только успели оправиться от пережитого ужаса и оплакивания павших.

И все же труды по наведению порядка в стране уже шли полным ходом, несмотря на то, что казавшийся незаменимым Седрик все-таки ушел в отставку и основательно засел за «Хроники Королевства». Кроме того, он посвятил немало трудов переизданию летописей, не один десяток лет провалявшихся в королевской библиотеке. Командор Палестрио и дьякон Дик Громила — ныне граф Палестрио и барон Громилио — были поставлены во главе восстановительных работ и стали, соответственно, верховным главнокомандующим и премьер-министром. Палестрио добился выдающихся успехов, ибо, как отмечал Седрик, только человек, который способен сохранить войско, не имея почти ни гроша, был так нужен Королевству во дни, когда ни при каких обстоятельствах нельзя было повышать налоги. Что же касается Громилы, то разве умение управлять громадной, прославившейся на всю страну шайкой разбойников не есть свидетельство наивысшей квалификации в области дипломатии и административной деятельности?

Сэр Джон Слитгиз-зард стал начальником стражи, и Каллиопа с Аматусом радовались этому несказанно, так как имели возможность в любое время пригласить его отобедать с ними. Кроме того, сэр Джон не отказывался от исполнения обязанностей няньки и почетного дядюшки многочисленных детишек короля и королевы. Раз в год при хорошей погоде сэр Джон брал отпуск и на месяц отправлялся в северные горы, чтобы навестить Чудище Загадочника. Поговаривали, будто бы много лет спустя они вместе улетели в какую-то далекую долину, поскольку стали неразлучными друзьями. В промежутках между визитами сэра Джона Чудище не скучало. Оно стало настоящим экспертом во множестве областей и просто обожало давать всевозможные советы, за которыми к нему время от времени являлись самые разные люди. Аматус предлагал Чудищу переселиться в более приятные места, чем далекие северные горы, однако Чудище упорно отказывалось, мотивируя тем, что туда, где оно обитает сейчас, со всякими глупостями вряд ли кто потащится, а придут только люди серьезные, озабоченные истинно важными проблемами.

Вечером того дня, когда праздновалось бракосочетание Аматуса и Каллиопы и Торжество Освобождения, труппа актеров, спешно созданная из гвардейцев под командованием лорда Псевдолюса, должна была представить на суд зрителей новую пьесу. Это было первое театральное представление после победы над Вальдо. Актеры страшно волновались — по крайней мере так утверждали те, кому удалось заглянуть за кулисы. Ведь большинству из них до этого момента пришлось поработать и ткачами, и плотниками, и торговцами, да кем угодно, лишь бы хоть как-то свести концы с концами, и вот наконец они обрели возможность вернуться к своей былой профессии. Больше всех нервничал Родерик, поскольку король и королева упросили его представить трагедию, дабы в день всенародного торжества веселье уравнялось с печалью. Вот Родерик и боялся, как бы его пьеса не испортила зрителям праздничного настроения.

Волновался же он совершенно напрасно, поскольку спектакль имел грандиозный успех, и потом еще много лет на Торжествах Освобождения непременно разыгрывали «Трагическую смерть Бонифация Доброго». В конце третьего действия сэр Джон Слитгиз-зард (актер) и герцог Вассант (также актер) прощались друг с другом в горящем городе. Сэр Джон (актер) поднял руку и прокричал вослед герцогу:

— Прощай, прощай, старый друг, и погибни, если тебе суждено погибнуть, но живи ради своего принца!

Актеры вышли на поклон, а публика долго и громко аплодировала им. Настоящий сэр Джон, сидевший в первом ряду, был весьма смущен.

— Ну нет, — сказал он, — я такого сроду не говорил. Красивые слова говорить — с этим у меня туговато.

Каллиопа, явившаяся в театр в великолепном подвенечном платье, улыбнулась Слитгиз-зарду и лукаво проговорила:

— А может быть, ты тогда так и хотел сказать?

— Да я и сейчас не понял, что эти слова значат! — признался сэр Джон. — Любой, кому был знаком бедняга Вассант — ох, кто бы знал, как же мне его не хватает до сих пор, — знал, как он любил жизнь, и расстался бы с ней, только если бы это было нужно или защищая свою честь. Сроду бы я не дал ему такого глупого совета, а дал бы, так он бы посмеялся надо мной.

Каллиопа тайком сжала руку Аматуса, они незаметно подмигнули друг другу, и Аматус сказал:

— Ну ладно, не стоит ругать старину Родерика. Ну приврал он немного, приписал тебе какие-то слова, которых ты на самом деле не говорил, — главное, чтобы все оценили значительность этих слов, верно?

Сэр Джон поглядел на огромную толпу зрителей, на город, на закатное солнце. На уличной сцене это глупое представление не могло продлиться после заката, хоть это согрело душу Слитгиз-зарда.

— Ну уж нет, — покачал головой сэр Джон. — Чего-чего, а значительных слов я в жизни ни разу не говорил.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора