Игрунка в ночи (сборник)

Тема

Вот, к примеру, есть же такой инструмент – горн. И существуют люди, для которых игра на горне – профессия. Возможно, с точки зрения устройства нашего мира здесь нет ничего удивительного, но стоило мне об этом задуматься, как я тут же потерялся в трехмерном лабиринте собственных мыслей.

Почему именно горн?

Почему кто-то стал горнистом, а я – нет?

Мне показалось, в этом кроется куда более глубокая тайна, нежели в том, чтобы стать писателем. И если ее разгадать, все в человеческой жизни будет ясно и просто. Но это, быть может, оттого, что я сам стал писателем, а не горнистом. Будь я горнистом, мне было бы удивительно – как это люди становятся писателями?

Я представил себе такую картину. Однажды после обеда, гуляя где-то в лесной глуши, человек случайно встретил горн. И вот, разговорившись о жизни, они друг к другу прониклись настолько, что человек выбрал горн своей профессией. А может, горн рассказал ему о своей судьбе – типичной для горна. О тяжелой юности, сложных взаимоотношениях в семье, комплексах из-за внешности, сексуальных проблемах.

– Мне не понять скрипки и флейты, – вероятно, сказал горн, рисуя веточкой на земле. – Ведь я родился горном. За границей никогда не был, на лыжах не катался… – И так далее.

Уже к вечеру горн и горнист неразлучны. Преодолев все преграды, как в фильме «Танец-вспышка», они остаются верны своей дружбе – и теперь стоят вместе на великолепной сцене, играют вступление к фортепианному концерту Брамса.

Вот такие мысли вдруг пришли мне в голову, когда я сидел в концертном зале.

А затем я подумал о тубе, которая, вероятно, тоже поджидает кого-нибудь в другом лесу.

Не будь на свете человека по имени Нобору Ватанабэ, я наверняка бы до сих пор точил карандаши своей обшарпанной точилкой. Но благодаря Нобору Ватанабэ мне досталась другая, новенькая и блестящая. Такая удача выпадает не каждый день.

Войдя на кухню, Нобору Ватанабэ тут же обратил внимание на мою старую точилку, лежавшую на столе. В тот день для смены настроения я решил поработать за кухонным столом. Поэтому точилка оказалась между солонкой и бутылочкой соевого соуса.

Ремонтируя сливную трубу под раковиной – ведь он водопроводчик, – Нобору Ватанабэ время от времени бросал взгляд на стол. Но я еще не догадывался, что передо мной – безумный собиратель карандашных точилок, я даже не мог представить, зачем он шарит взглядом по столу. Ведь на столе чего только не валялось.

– Хозяин, у вас замечательная точилка, как я погляжу, – сказал мне Нобору Ватанабэ, закончив с починкой.

– Эта? – изумленно спросил я и взял точилку со стола.

Обычная механическая точилка, она у меня уже больше двадцати лет, еще со школы, ничего особенного. Кое-где даже заржавела, а сверху – наклейка с Астробоем

. Старая и грязная.

– Это модель тысяча девятьсот шестьдесят третьего года – так называемая «Max PSD». Весьма редкая вещица, – сказал мне Нобору Ватанабэ. – Угол лезвий немного отличается от других моделей. Поэтому стружка выходит весьма замысловатая.

– Вот оно что, – ответил на это я.

Так мне и досталась новая точилка для карандашей последней модели, а Нобору Ватанабэ – «Max PSD» 1963 года, украшенная наклейкой с Астробоем. У Нобору Ватанабэ в сумке всегда припасены для обмена новенькие точилки. Возможно, я и повторюсь, но такая удача выпадает в жизни не часто.

После того как у нас выманили обманом все ароматические палочки против комаров, обороняться от морской черепахи стало совсем нечем. Я хотел было заказать новые палочки по телефону или письмом, но, как и предполагалось, телефонный провод оказался перерезан, а письма перестали носить недели две назад. Конечно, хитрая морская черепаха не спустит мне этого с рук. Представляю, сколько страданий ей принесли наши ароматические палочки. Вероятно, где-то на синем морском дне она сейчас дремлет со злорадной усмешкой на роже в предвкушении вечера.


Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке