Золушка для герцога (54 стр.)

Тема

Потому что Джейн принадлежала ему. Ему.

Она принадлежит этому мужчине, с трепетом подумала Джейн, словно приклеившись к его груди. Хок продолжал целовать ее, даже когда взял на руки и понес к кушетке, нежно уложил на нее и поспешно прилег рядом, вжав ее в подушки своим сильным, мускулистым телом. А его язык и губы продолжали делать свое дело.

В этот момент Джейн стало безразлично все — все, кроме губ Хока и его рук на ее теле. Она выгнула спину, когда он принялся расстегивать ее платье и снимать его с нее. Теперь она осталась лишь в чулках и нижней рубашке и в экстазе прикрыла глаза, почувствовав, как его язык прошелся по покрытой шелком груди, а потом Хок взял и рот сосок и жадно потянул за него, а язык все обходил и обходил кругами ее затвердевший сосочек.

Но она тоже хотела к нему прикоснуться. Она стащила с него сюртук, за ним последовали жилет и рубашка, и Джейн растворилась в истинном наслаждении от прикосновения к его обнаженному телу. Ее пальцы легко пробежались по его мускулистой груди, по покрывавшим ее волоскам, ноготки время от времени задевали за горы мышц.

Его прерывистое дыхание сказало Джейн, что ее ласки тоже доставляют Хоку удовольствие, и она осмелела. Теперь она сознательно трогала его, чувствуя, как он невольно вздрагивает.

До Хока Джейн никогда не ласкала обнаженное мужское тело, но теперь, когда начала экспериментировать, стараясь выяснить, что доставляет ему наибольшее наслаждение, она вдруг ощутила власть над его телом, которое становилось твердым и дрожало от ее прикосновений.

Хок со стоном откинулся назад, почувствовав на себе руки Джейн, ее язык. Ее руки гладили его грудь, заставляя мускулы отвердевать и содрогаться от ее прикосновений. Прикосновений еще более возбуждающих, учитывая ее неопытность. Хок смотрел на нее в свете огня, на игру пламени в ее волосах, избавившихся от шпилек и упавших на его обнаженную грудь. Он дрожащей рукой дотронулся до этого рыжего костра, пальцы конвульсивно впились в гладкий шелк, когда ее поцелуи стали опускаться ниже, следуя за полоской волос от груди к пупку.

Он резко втянул воздух через сомкнутые зубы, когда она запустила язычок в нежную ямку, этот застенчивый жест чуть окончательно не лишил его контроля над собой.

Джейн подняла на него глаза, потемневшие от желания.

— Я сделала тебе больно?..

Он коротко хохотнул, надсмехаясь сам над собой, и повернулся так, что она оказалась под ним.

— Джейн, если ты будешь продолжать «делать мне больно», я не отвечаю за последствия!

— Значит, тебе нравится, когда я так тебя трогаю?.. — улыбнулась она.

— Слишком нравится, Джейн, чтобы позволить тебе продолжить.

— Я не понимаю...

Откуда ей понять? Откуда ей знать, что одного взгляда на нее, лежащую здесь, на кушетке, было достаточно — волосы разметались по подушкам, губки распухли от его поцелуев, в одних чулках и шелковой рубашке, которая не скрывает напрягшихся сосочков, стройные ножки повернуты к нему. Это само по себе соблазн, а ее губы и руки на его теле — искушение, которому невозможно противостоять.

— Позволь мне показать тебе, Джейн, — простонал он. Хок спустил тонкие бретельки ее рубашки, полностью обнажив грудь. — Что ты чувствуешь, когда я делаю так, Джейн? — Он склонил голову и легко пробежал языком по чувственному сосочку, и ее тело тут же отреагировало, задрожав. — А так? — Он переместился к другому соску и вновь ощутил ее дрожь. — А если так?.. — Его рука скользнула вниз, подняла рубашку и принялась гладить нагие бедра.

Глаза ее закрылись, стоило Хоку первый раз дотронуться до ее атласных складочек, уже налившихся и влажных от вожделения, ноги ее раздвинулись, пропуская его пальцы.

Хок гладил ее нарочито медленно, обходя по кругу заветный бугорок, но не дотрагиваясь до него, давая ей время привыкнуть к ощущениям, ожидая, пока Джейн не выгнется ему навстречу, и уже потом можно будет следовать дальше. И вот мягкая подушечка большого пальца принялась ритмично двигаться по бугорку.

Джейн, которая несколько секунд назад потерялась в изумительном море удовольствия, теперь широко распахнула изумленные глаза и уставилась в сосредоточенное лицо Хока. Ее затрясло, словно в лихорадке, жаркий огонь разлился по всему телу.

Она сама почувствовала, какая она вся мокрая и скользкая, когда один палец Хока скользнул внутрь нее, медленно, вопросительно, и тут же вышел обратно. И вновь вошел и вышел, и еще раз, и еще, подушечка пальца продолжала свои ласки — то неистово, то нежно.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке