Слезы печали

Тема

СТРАНСТВУЮЩИЕ АКТЕРЫ В КОНГРИВЕ

День, когда в наш дом вошла Харриет Мэйн, стал одним из самых важных в моей жизни. Харриет была женщиной, с которой следовало считаться, женщиной с незаурядной сильной натурой, что было совершенно очевидно, и то, что она заняла, пусть ненадолго, должность гувернантки, выглядело неестественным, поскольку гувернантки — существа покорные, услужливые, прекрасно сознающие зыбкость своего положения и даже не скрывающие этого от тех, кто в состоянии извлечь выгоду из такой ситуации.

Конечно, и сами времена были необычными. Гражданская война вызвала в Англии такие изменения, что все, казалось бы, уже утвердившееся стало с ног на голову. Мы, бежавшие с родины, жили здесь благодаря нашим заграничным друзьям, которые соблаговолили проявить милосердие. Сознание того, что нашу судьбу разделяет сам король Англии, укрепляло наш дух, но никак не материальное положение.

Мне, которой в этом, 1658 году исполнилось семнадцать, бежавшей в возрасте десяти лет вместе с родителями, уже следовало бы привыкнуть к такой жизни, и я в общем-то к ней привыкла, но яркие воспоминания продолжали жить во мне. Я любила рассказывать братьям и сестре о старых добрых временах и поэтому выглядела в их глазах человеком, обремененным мудростью и жизненным опытом.

Так много говорилось о старых временах, так много строилось различных предположений относительно того, когда они вернутся, что все наши мысли постоянно вращались вокруг этого, а поскольку никто никогда не выражал сомнений в том, что эти времена обязательно вернутся, то даже малыши готовы были вновь и вновь слушать рассказы о былом величии родины, которые являлись по сути дела рассказами не только о ее прошлом, но и о ее будущем.

Берсаба Толуорти, моя мать, обладала сильным характером. Ей было уже далеко за тридцать, но выглядела она совсем молодой. Мама не была красавицей в полном смысле этого слова, но ее живость привлекала к ней людей. Отец просто обожал ее. Она играла в его жизни огромную роль, так же, впрочем, как и я, потому что среди всех детей любимицей была именно я.

Мама вела дневник. Она рассказала мне, что ее мать, которую я помнила, поскольку успела пожить в Корнуолле до того, как мы бежали из Англии, подарила ей и ее сестре Анжелет на их семнадцатилетние дневники и поведала, что в их семье есть традиция: женщины ведут записи о событиях, происходящих в их жизни, и хранят их в запирающемся ящике. Мать надеялась на то, что я тоже буду следовать этому обычаю, и идея сразу пришлась мне по вкусу еще и потому, что, оказывается, эти записи велись со времен моей прапрапрабабушки Дамаск Фарланд, жившей при короле Генрихе VIII.

— Эти дневники не только содержат биографии твоих предков, но кое-что рассказывают о событиях, важных для нашей страны, — сказала мама. — Они помогут тебе понять, почему твои предки поступали в определенных обстоятельствах именно так.

Поскольку дела с моим рождением обстояли не совсем ясно, мама решила, что будет лучше, если я сама разберусь во всем, и отдала мне свои дневники, когда мне исполнилось шестнадцать. При этом она сказала:

— Ты похожа на меня, Арабелла. Ты быстро повзрослела. Тебе известно, что младшие дети — твои родные братья и сестра, Лукас — лишь единоутробный. Это, наверное, озадачивает тебя, и мне не хотелось бы, чтобы ты сомневалась в том, кто именно твой отец. Прочти дневники, и ты поймешь, как все произошло.

Итак, я читала о своих предках по материнской линии — о благородных Дамаск, Линнет и Тамсин, о дикой Кэтрин и о моей матери Берсабе. Постепенно я начинала понимать, зачем мать дала мне эти дневники. Она была убеждена, что и ей, и мне кое-что передалось от дикой Кэтрин. Если бы я была такой же, как все остальные и как ее собственная родная сестра Анжелет, ныне покойная, чья жизнь столь тесно переплеталась с жизнью моей матери, — вот тогда бы она колебалась.

А теперь я узнала о бурной любви моих родителей, любви, которую они скрывали, так как отец был женат на Анжелет, и о том, что мать, беременная мной, была вынуждена выйти замуж за Люка Лонгриджа, и от этого брака родился мой брат Лукас — почти через два года после моего рождения. Люк Лонгридж был убит при Марстон-Муре, а Анжелет умерла вскоре после того, как родила ребенка, по прошло еще несколько лет, прежде чем мои родители нашли друг друга, и к этому времени дело роялистов, за которое сражался мой отец, было проиграно, Карл I обезглавлен, а Карл II совершил отчаянную и безуспешную попытку сесть на трон. Он бежал из Англии, а мои отец и мать, захватив Лукаса и меня, присоединились к беженцам во Франции.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора