Голем 100

Тема

ГОЛЕМ

100

Глава 1

Их было восемь — тех, кто каждую неделю собира­лись в улье, чтобы обогреться самим и согреть друг дружку. Премиленькие дамы-пчелки с привлекатель­ной внешностью и славными характерами, несмотря на то — или благодаря тому, — что все они надежно устро­ились в жизни. (Менее привилегированные классы об­зывали их «штучками высокого поебта».)

Сотворенные отнюдь не по одному образцу, как на­стоящие пчелки, все они были дамами с яркими инди­видуальностями, очень похожими на нынешних жен­щин, хотя они и обитали в отдаленнейшем от нас буду­щем. Ведь, по правде говоря, наши потомки не так уж сильно изменятся. У каждой из них была присущая лишь ей и отличающая ее чудачинка, изюминка — то, что и составляет основу подлинного очарования.

Хотя самой подлинной данностью у каждой из дам — как и у любого из нас — было ее тайное имя. Я, быть может, совершаю страшное злодеяние, раскрывая это перед вами: Т. С. Элиот заявлял, что тайные имена всего сущего, «глубоко сокрытое Имя», не могут и не должны быть известны никому, но сами дамы-пчелки знали эти имена и называли ими друг дружку. Так что вот они:

— Регина, пчела-матка. Произносить следует, как в старину произносили британские законники — Ре- ДЖИН-а;

— Крошка Мери Наобум, у которой всегда и все (включая прическу) в беспорядке;

— Нелли Гвин, которая задала бы похотливому Карлу Второму еще больше жару, чем ее тезка;

— барышня Гули, все еще по-девичьи сюсюкавшая и лепетавшая; ребенком она так отозвалась о своем школьном увлечении: «Он настоящий рыцарь — когда мы переходим улицу, неизменно берет меня под руку и бережно ведет, чтобы я не наступила на говно»;

— Сара Душерыжка, имеет обыкновение, изящно заломив руку за голову, драматически восклицать: «Уйдите! Уйдите ЖЕ! Оставьте меня о-ДНУ! Я же-ЛАЮ общаться со своей ДУ-шой!»;

— Ента Калента; ей известно все, что,только есть у вас в бумажнике, у вас в сумке, у вас в шкафах, у вас в холодильнике. Ента все время пытается склонить вас на какой-то дикий обмен, например махнуться ее битыми песочными часами на ваше старинное китайское доми­но, из которого потерялась всего одна костяшка;

— и наконец двойняшки Угадай и Откатай, что ни­чего не значит по-английски, хотя Антон Чехов в одном из своих фарсов так называет двух гончих.

Вот и получилось восемь. Еще было что-то вроде девятой — прислуга у Реджины по прозванию Пи. «Пи» не потому, что она имела что-то общее с отношением длины окружности к диаметру таковой (3,1416), а из-за ее уксусной как пикули физиономии.

Вам, наверное, хочется знать, замужем эти дамы- пчелки или нет, живут во грехе или отличаются фри­гидностью, имеют подруг-лесбиянок, привычку ка­чаться на люстре — ну, и вообще... Так вот, да — на все сразу, потому что живут они в широко- или дурнопрос- лавленном районе Гиль.

Ну, о районе Гиль мы вам еще порасскажем. Запом­ните, однако, что в жизни наши подруги устроены как за каменной стеной — все они учились в шикарной шко­ле «Семь сестер», занимали высокое положение и пре­красно обеспечены. Поэтому, наблюдая за ними, когда они собрались, как говорится, «распустив шнуровку», помните, что вы будете наблюдать укромные закрома их личностей.

Общество могло увидеть лишь уверенных в себе привлекательных дам, защищенных от тех ужасов, что преследовали неявное большинство обитателей района

Гиль: от убийств, беспредела, надругательств, грабежей и еще самых разнообразных насилий, которые и пере­числить-то недосуг. Достоинство и обаяние восьмерых дам было защищено надежнейшими стенами и запора­ми их жилищ, транспортными средствами со скреплен­ными печатями непреложными гарантиями, крепкими, как сталь сейфа, мышцами охранников, являвшихся по первому их зову. Единственной подлинной их бедой была хроническая скука — порождение уединенной жизни.

Вот потому-то они и развлекались (распустив шну­ровку) , собираясь как можно чаще у Реджины, в ее боль­шой модерновой квартире, которую лишь с натяжкой можно было назвать ульем, и однако же вели они себя как настоящие дамы-пчелки. Они жужжали, обменива­ясь сплетнями, шутками, болтая, играли во всякую ерунду. По временам они танцевали — пчелиный танец. Если их одолевали беспокойство, уныние или ярость, они начинали жадно поглощать сласти. Случались и редкие неприятные моменты, когда приходилось стал­киваться лбами, чтобы установить негласный порядок подчинения. Человекоподобные, как и некоторые дру­гие классы существ, этому привержены. Мы-то этим занимаемся с тех самых пор, когда одна первородная молекула ДНК сообщила остальным ДНКовинам, кто хозяйка в доме, и смогла-таки это подтвердить.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке